Гарри был в ступоре. В один-единственный момент его мир рухнул, что-то в душе надломилось, ниточки, удерживавшие его кукольное тело, были перерезаны, и лишь усилием воли ему удалось не упасть, подобно тряпичному человечку. Его нашла Лидия — минуту спустя или десять, а может, и целый час после того, как Марк исчез, — а Поттер стоял всё так же и до сих пор чувствовал в своих руках его шею, будто это было мгновение назад. Она спрашивала, но Гарри не слышал. В голове набатом отдавались слова Марка и его дразнящие, играющие на нервах интонации: «Приходите завтра, Гарри Поттер. Приходите завтра… приходите завтра… приходите, приходите, приходите… завтра…» Лидия трясла его за плечи, звала и кричала, спрашивала, что произошло, и казалась не на шутку встревоженной, что, как отмечало подсознание, было весьма забавно.
— Оставь меня в покое! — мгновенно выйдя из себя, зарычал Гарри. Внезапная, неконтролируемая ярость охватила его. Ему слишком надоели эти игры. Жёстко схватив Лидию, он грубо её встряхнул: — Что об этом знаешь ты? Отвечай мне, Лидия!
— Убери от меня руки, Эванс, — зашипела та, извиваясь в тщетной попытке вырваться. — Совсем обезумел?!
— Отвечай!
Он не контролировал себя. Втайне Гарри понимал, что Варанс, вероятно, была тут совсем ни при чём, но злость, слишком долго копившаяся в душе, требовала выхода, и Лидия в свете последних событий казалась идеальной жертвой.
— Что я должна ответить, Гарри? — ровно и спокойно, словно решила, что гнев тут явно не сработает, спросила она, выгнув бровь. Лидия вела себя так, будто всё это было в порядке вещей. Будто в каком-то десятке сантиметров от неё не стоял разъярённый мужчина, явно сильнее и опаснее её.
— Не говори, что ничего не знаешь, — Поттер дёрнул её за руку и, подведя к столу, усадил, надавив на плечи. — Не заметить вашу близость с Марком не смог бы даже мистер Гэмптон. Ваши посиделки, секреты, изолированность и скрытность от всего остального мира говорят сами за себя. А теперь не смей отрицать. Что ты знаешь?
Лидия стиснула зубы, на лбу пролегли глубокие морщины, но выражение её лица оставалось спокойным.
— Тот факт, что я провожу с Марком больше времени, чем то предполагает случайное знакомство, совсем не значит, что я секретный агент или шпионка, — её голос источал яд. — Между людьми такое иногда случается, не мне тебе рассказывать.
— Не мне тебе объяснять, кто такой Марк.
Голос Гарри звенел от гнева, глаза горели безумием, но первоначальный испуг Лидии прошёл, и всё это, казалось, ни капли её не трогало. Сложив руки на груди, она упрямо и гордо смотрела на Поттера, стойкая и недвижная, словно башня.
— Я не знаю, о чём ты говоришь, — холодно отчеканила она. — Сочувствую, если тебя что-то так сильно задело, расстроило или испугало, но при всём желании, — Лидия искривила губы, показывая, насколько велико было её «желание», — всё, чем я могу тебе помочь, — чашка чая с коньяком и псевдоутешительные речи, смысл которых сводится к тому, что всё будет хорошо.
Гарри не мог понять, смеётся она над ним или говорит серьёзно: с Лидией всегда так было, то ли из-за её своеобразного чувства юмора, то ли из-за его полного отсутствия. Он долгое время смотрел на неё, но так и не сумел прочесть её мысли и чувства — это тоже его разозлило: все, абсолютно любой школьник мог читать его, как открытую книгу с огромным шрифтом, а сам он не мог предугадать даже действия кота. Шумно выдохнув и, качнув головой, он рывком поднялся, подхватил свои вещи и аппарировал, оставив Лидию в одиночестве, как Марк оставил в одиночестве его самого.
После этого Лидия просидела в кафе ещё несколько часов, в темноте лондонской ночи и перестуке дождевых капель об окна и черепичную крышу. Дождь усиливался, к рассвету и вовсе начало штормить. Задумчиво крутя в пальцах вытащенный из фартука карандаш, она со злостью думала об обезумевшем Эвансе и об очередной глупости Марка, хотя, казалось, в его-то возрасте… ну да что там, Марк всегда оставался и останется мальчишкой, слишком много говорящим попусту. Лидию беспокоило то, что надвигалось, потому что это было явно нечто стократ страшнее шторма.
Гарри появился в гостиной, чуть ли не перед самым носом Геллерта. Он был не в духе, и это чувствовалось за милю. Не обращая на Гриндевальда внимания, даже не глядя на него, он бросил мантию на диван и прошёл на кухню. Подошёл к столу, задумчиво поглядел на корзинку с фруктами, затем один за другим начал хаотично открывать и закрывать ящики в поисках чего-то, чего сам не знал. Он чувствовал себя потерянным и лишённым всякого смысла существования.
— Всё в порядке?
Геллерт оказался сзади неожиданно и крепко стиснул его плечо. Гарри вздрогнул, мимолётно глянув назад, передёрнулся, скидывая ладонь Гриндевальда, и поспешно отвернулся.
— Да, — коротко буркнул он. Он знал, что Геллерт не заслуживает такого отношения, но внутренний голос заговорщически нашёптывал, что тот такой же, как Марк: эгоистичный, скрытный, ироничный. Игрок чужими жизнями.
