Время шло, приближалась полночь. Альбус так и не появился. Геллерт переместился на подоконник в компании кота и глядел в ночь. Решив, что ждать уже бесполезно, а день был долог и полон приключений, Гарри убрал со стола еду и посуду и остановился посреди кухни, растерянно озираясь. Что теперь? Пойти спать? Никакого праздника, никакого сказочного духа? Ещё раз прокрутить весь этот день — а особенно вечер — в голове? Он ожидал, что это Рождество будет особенным, а на деле оно оказалось самым печальным на его веку. На обоих его веках.
— Геллерт.
Гарри подошёл ближе и, дождавшись, когда тот обратит на него внимание, протянул большую алую коробку.
— Что это? — непонимающе глядя то на него, то на подарок в его руках, с недоверчивым видом спросил Геллерт.
— Краски, кисти, другие штуки, назначения которых не знаю, — сконфуженно пробормотал Гарри. — Продавец сказал, это самое лучшее, что было в магазине. В любом случае, ничто не мешает тебе выбросить это, если придётся не по вкусу.
Всё ещё неверяще глядя на него, Гриндевальд принял коробку и неаккуратно сорвал обёртку. Он торопился так, будто был ребёнком, ждавшим это Рождество целый год и загадавшим Санта-Клаусу подарок мечты, но выглядел так, словно не был ни капли заинтересован. По правде говоря, что касается живописи, в этом Гарри был полным профаном, поэтому пришлось последовать совету продавца — пожилого мужчины в фартуке, множество раз перепачканном в краске, которая уже въелась в саму ткань. Оценив его внешний вид, он решил, что мужчина по меньшей мере любитель со стажем и на его выбор вполне можно положиться. Однако придётся ли подарок по вкусу Геллерту — совершенно другое дело.
— Ты не должен был, — наконец выговорил Геллерт, бережно закрыв коробку и оставив её на подоконнике. — Но спасибо, Гарри.
По его губам скользнула тень улыбки: не так много, но уже хоть что-то. Гарри обнял его — быстро, почти незаметно, и тут же отстранился.
«Пойдёшь со мной спать?» — чуть не сорвалось с языка, но он вовремя одумался. Прозвучало бы это совсем не так, как он хотел. Вместо этого он спросил:
— Останешься здесь?
Гриндевальд молча кивнул. Гарри вздохнул. Ну в самом деле, чего он ещё ожидал? Устало потерев виски, он направился к лестнице. Третья ступенька скрипнула — он специально ступил на неё, чтобы досадить — себе или Геллерту. Обоим. Ещё ступенька. И ещё, и ещё, и ещё одна, и он был уже почти на втором этаже, когда услышал оглушающий грохот отворившейся и стукнувшейся о стену входной двери и тихие ругательства, послышавшиеся снизу. Сердце пропустило удар, словно уже догадывалось, что — кто — это там внизу. Как безумный, Гарри понёсся вниз, перескакивая через две ступеньки разом, и, не глядя, — ему это и не нужно было, — бросился на тёмную фигуру, заслоняющую дверной проём.
— Эй-эй, полегче, маленький ты чертёнок, — тихо засмеялся Ал, обнимая его в ответ и теснее прижимая к себе. Его дыхание опаляло кожу, а само присутствие одновременно грело, пьянило и будоражило. От Альбуса пахло холодом, чем-то хвойным и, как всегда, пряностями и шоколадом. Гарри вдыхал этот запах и не хотел разжимать руки, будто и в самом деле был упрямым пятилеткой. — Чуть с ног не сбил!
Гарри отстранился и, сделав шаг назад, скрестил руки на груди. В этот же момент из кухни выглянул Геллерт и, будто бы не веря собственным глазам, прислонился к стене, оставшись чуть в стороне. Всё ещё злится? Гарри бы не удивился, ему и самому было неприятно, но это постепенно отходило на второй план.
— Ты опоздал! — обвиняюще бросил он, прищурив глаза. — Ты пропустил Рождество!
— А вот и нет! — в тон ему ответил Альбус, закрывая дверь и снимая мантию. — Неправда! У нас ещё есть несколько минут. Всё потом, поторопимся, быстрей, быстрей!
Подгоняя Гарри, Альбус чуть ли не бегом помчался на кухню — в поисках чего-нибудь сладкого, не иначе. Геллерт увязался следом, всё ещё выглядя крайне недовольным.
— Ты пропустил праздничный ужин.
— Нет, ну я же почти успел, — жалобно выдохнул Ал, скорчив умилительную рожицу и беспомощно озираясь вокруг в надежде, что еда просто где-нибудь спрятана. — Я не смог выбраться раньше, я отправил сову, но она, похоже, ещё не долетела, мне жаль, что всё так вышло, правда.
— Чем же таким ты был занят, что не смог вернуться хотя бы часом раньше? — холодно, не без доли ехидства осведомился Геллерт, вновь пристроившись на подоконнике.
Во взгляде Альбуса промелькнуло что-то тёмное — от того, что Геллерт ударил по самому больному. Сжав и разжав пальцы, словно собирался с духом, он неуверенно подошёл к Гриндевальду. Гарри наблюдал за этим со стороны и не мог понять, кому сочувствует больше. С одной стороны, Альбус был сам виноват, с другой… ну нельзя было злиться на него, когда он выглядел, как обиженный всем миром морской котик.
— Прости, — Ал взял Геллерта за руку и прижал его ладонь к своей щеке. — Я не думал, что мне придётся задержаться. Я уже собрал вещи, когда меня вызвали в колледж. Я не мог проигнорировать это, Лер. Не мог отказать.
