Матео пожал плечами, подтверждая её слова. Выглядели они оба чертовски самодовольно, и не зря. Геллерт скривился и раздражённо проворчал:
— Сейчас ни одного не останется, — а когда Матео и Аделаида рассмеялись, будто это была очень весёлая шутка (возможно, так оно и было, но от этого не казалось Гарри менее странным), продолжил, обратившись к Матео: — Что с порт-ключом?
— Удалось достать только на вечер, — Матео порылся в карманах брюк и, выудив нечто, похожее на жетон, толкнул его через стол к Геллерту.
— А раньше никак? — покрутив в пальцах порт-ключ, недовольно проворчал тот.
— У меня тут не контора вообще-то, — возмутился Матео. — Не так-то просто достать порт-ключ в другую страну, чтобы ещё и удобное время выбирать, так что заткнись и бери, что дают.
Сказать, что Гарри был удивлён, значит не сказать ничего. Мерлин всемогущий, да ему нравился этот парень! Да, нравился просто потому, что мог свободно и будто бы вполне естественно — безнаказанно, потому что Геллерт, хоть всё ещё и недовольный, сделал так, как было велено, — хамить Гриндевальду.
— Неужели еда настолько плоха? — возмущённый оклик Аделаиды развеял напряжение, повисшее после минутного молчания.
Матео фыркнул, но ничего не ответил, возможно, опасаясь за собственную жизнь, потому что взгляд Аделаиды был не менее убийственным, чем взгляд василиска. Геллерт выгнул бровь, и это было многозначительнее любых слов.
— Ладно, тогда нужно чем-то заняться — порт-ключ всё равно сработает только через четырнадцать часов. Как ответственная за активное времяпрепровождение в этом доме, предлагаю доспать те несколько часов, которых нам всем так не хватило для нормальной жизнедеятельности.
Эта идея показалась Гарри здравой и слишком привлекательной, чтобы от неё отказываться. Геллерт и Матео явно не разделяли его воодушевления. В итоге они вдвоём ушли в кабинет, что-то горячо, но тихо обсуждая, а Гарри и его новоприобретённый единомышленник в лице Аделаиды разошлись по спальням, пожелав друг другу приятных сновидений.
Когда он проснулся пару часов спустя, день был уже в самом разгаре. В доме царили шум и суматоха, причиной которым был, к удивлению Гарри, один-единственный человек — Аделаида. Матео возник как раз вовремя, чтобы отвоевать у неё инициативу приготовления обеда, Гарри, чувствовавший неловкость от собственного безделья, вызвался ему помочь. Геллерта он так и не видел, и даже к обеду (который, вопреки ожиданиям, оказался совсем не дурён) тот не спустился. После ушёл и Матео, и Гарри с Аделаидой остались наедине. Он не знал, чего ожидать от неё, потому что, казалось, мысли Аделаиды метались из одной крайности в другую так быстро, что даже она сама не всегда могла проследить эту цепочку от начала до конца. Как оказалось, беспокоился Гарри не зря, потому что Аделаида — Ада, как она просила называть её, — была абсолютно неутомимой. Слишком активная, слишком впечатлительная и впечатляющая, слишком громкая и разговорчивая, она хотела знать всё о Гарри и его жизни, чем он занимается, как ему живётся с Геллертом (ведь, по её мнению, это должен быть абсолютный ад) и Альбусом, где он жил и учился раньше, почему решил бросить Академию Авроров и даже какой его любимый цвет (красный, конечно), день недели (ну, э-э-э…) и как он относится к португальской кухне. Порой её вопросы просто-напросто вводили Гарри в ступор, но он быстро влился в этот поток и даже почти сразу подхватил тот же темп.
Как оказалось, Аделаида и Матео в скором времени собирались пожениться и завести собаку, что было намного более ответственным шагом, нежели рождение ребёнка, которого они «не планировали и планировать не собирались». Многое он узнал и о Геллерте: например, в Дурмстранге тот был маленьким вредным отличником, который никому и ни за какой подкуп не давал списывать домашнее задание и контрольные тесты. Хоть он и был лучшим на курсе, преподаватели недолюбливали его из-за буйного нрава, а однокурсники — из-за чрезмерного высокомерия. Геллерт никогда не стремился завести друзей, но люди сами вились вокруг него, пытаясь угодить, и, разумеется, только Ада не прогнулась перед его великолепием. Слушая всё это, Гарри не мог удержаться от смеха — то ли ситуация была настолько комичной, то ли дело было в том виде, в котором всё это преподносила Аделаида, явно приукрашивая свой рассказ.
