Геллерт и Матео застали их сидящими на кухне, грызущими сырую морковку и сплетничающими, как тринадцатилетние школьницы. Когда их маленький кружок по интересам был разогнан, потому что «нехорошо сплетничать за чужими спинами» (как будто мир вертелся только лишь вокруг них!), они вчетвером перебрались в гостиную. Ничего принципиально не изменилось: Геллерт и Матео продолжали тихо переговариваться о чём-то своём, Гарри и Аделаида — обо всём, что приходило на ум, включая их двоих. Время летело так стремительно, что Гарри даже не заметил того момента, когда за окнами стемнело, в камине загорелся огонь, а разговоры стали ещё тише и откровеннее. В какой-то момент к Гарри и Аделаиде присоединились Матео и Геллерт, хотя последний больше слушал, нежели говорил. И как-то очень странно глядел на Гарри. В первые пару раз, когда Поттер ловил на себе этот взгляд, это выглядело чистой случайностью, но потом стало казаться, что Геллерт смотрит неотрывно, может, как-то подозрительно и жадно, и, честно говоря, это несколько — с каждым таким пойманным взглядом всё сильнее — напрягало.
В полночь, когда до активации порт-ключа оставались считанные минуты, они все собрались в холле, как и несколькими часами ранее. Гарри старался укрыть каждый сантиметр кожи, потому что хоть сырой английской зимой здесь и не пахло, но было чертовски холодно, прямо как в аду.
«Стоп, — подумал он. — Разве в аду не жарко? Ай, не важно!»
Геллерт стоял чуть в стороне и сосредоточенно слушал то, что ему говорила Ада, и, судя по скрещенным на груди рукам и хмурому взгляду, это что-то ему очень сильно не нравилось. Прощание затягивалось, нужно было быть наготове, но, пока как теперь уже Геллерт в свою очередь что-то тихо объяснял Матео, Аделаида подошла к Гарри. Крепко обняв его, так что, казалось, вот-вот хрустнут кости, она горячо зашептала ему на ухо:
— Будь смелее. Сейчас, в этот самый момент, перед тобой открывается целый мир, бери от него всё, что можешь, а ещё не бойся управлять им, — она, хитро улыбнувшись, взглядом указала на Геллерта. — Это легко, главное — войти в раж.
Он ошарашено кивнул — ответить на такое ему всё равно было нечего.
— Ну всё, — Матео взглянул на часы и хлопнул в ладоши. — Давайте-давайте, готовность, найти новый порт-ключ для вас будет не так-то просто.
Геллерт кивнул и, похлопав его по плечу и обняв Аделаиду, подошёл к Гарри, взяв его за руку. Гарри ощутил холод металла в своей ладони, и, едва он успел спросить: «Что дальше?», рывок портала вырвал их из тепла и уюта небольшого домика на холодном побережье и закрутил в безумном круговороте.
А дальше были карнавалы в Португалии и Бразилии, бурлящие жизнью улицы Берлина, Рима, Петербурга, Парижа и других городов, в которых так хотелось побывать Гарри и с пребыванием в которых пришлось смириться Геллерту (хотя не так уж и сильно он был против!), раскиданные буквально по всему миру магические площади, скрытые от магглов тем же волшебством, с помощью которого были спрятаны Косая Аллея и Хогсмид, всемирно известные достопримечательности, настолько людные, что трудно было дышать, заброшенные места, куда уже очень давно не ступала нога человека, и дикие уголки природы. Они ночевали где придётся: лучшие гостиницы сменялись дешёвыми постоялыми дворами, а те в свою очередь — побережьем океана, палаткой в лесу и крышей старенького особняка, расположенного в самом центре Мадрида. Чаще всего они, однако, и вовсе не спали, потому что было непозволительно проспать ни одной лишней минуты этой невероятной свободы от всего, что когда-либо сковывало их… по крайней мере, Гарри — точно. Дышать свободой до тех пор, пока лёгкие не начинает жечь огнём, узнавать людей — таких разных, каждый из которых по-своему, по-особенному, привлекает или отталкивает, заводить новые знакомства — на долгие годы, как надеялся Гарри, — осознавать, что вот оно, то самое чувство, которое делает его жизнь чем-то совершенно не похожим на то, к чему он привык. И ловить на себе тот самый взгляд Геллерта, раз за разом всё более настойчивый и испытующий. Он будто бы хотел что-то сказать Гарри, но всё никак не… решался?
