— Как называется это место? — теперь в нём проснулось любопытство, и хотелось, как какому-то пятилетке, ей-Мерлин, спрашивать про всё и обо всём.
— Так и называется — Пограничье. Только и у датчан, и у немцев, естественно, своё название, так что в большой компании об этом лучше не заговаривать, если не хочешь стать причиной очередного спора. Хотя все уже привыкли, да и звучат слова почти одинаково.
— Значит, тут говорят на немецком и датском? — логичный вывод напрашивался сам собой, и не озвучить его Гарри не мог.
— По большей части, — кивнул Геллерт, сворачивая в узкий проулок и утягивая Поттера за собой.
— И ты понимаешь, о чём все они говорят?
— Немецкий я знаю так же хорошо, как английский: я родился в Германии и жил там первые четыре года своей жизни, мой дед был немцем — неужели Батильда всего этого тебе не рассказывала, ведь уж кто-то, а она любит поговорить о прошлом, — потом они эмигрировали в Англию. Батильда по прошествии лет так и осталась в Годриковой Впадине, а дед вернулся на родину. Там родилась моя мать — она, к слову, была наполовину англичанкой, там она вышла замуж за моего отца, там же родился и я, — всё это Геллерт рассказывал так непринуждённо и бесстрастно, будто делился последними новостями, а не многолетней историей собственной семьи. Гарри тоже хотел бы так же легко поделиться своим прошлым, хотя бы с Геллертом и Алом, но по вполне ясным причинам не мог этого сделать. — А датский во многом похож на английский и немецкий, так что можно уловить общий смысл, если вслушиваться.
Геллерт остановился так резко, что Гарри почти врезался в него, но сумел вовремя затормозить, лишь оттоптав ноги. Они стояли в тени трёхэтажного краснокирпичного дома, окна которого были распахнуты настежь, хотя погода к этому совсем не располагала. Из-за тяжёлой двери с облезшей краской и осыпавшейся надписью лилась громкая незамысловатая музыка и доносились запахи щедро приправленного специями мяса и пряного эля.
— Это… паб? — разглядывая то, что осталось от названия, с сомнением спросил Гарри.
— Местный, да. И по совместительству бордель, — заметив, как глаза Гарри удивлённо расширились, а затем недобро так сощурились, Гриндевальд поспешил продолжить: — На удивление приличное место. С первого взгляда даже и не скажешь.
С первого взгляда действительно сложно было сказать, но самого факта это не отменяло.
— Ты привёл нас в международный магический бордель? — всё ещё недоверчиво косясь на него, спросил Гарри.
— Это в любом случае лучше Эйфелевой башни.
— Поверить не могу, что ты и Ала сюда водил!
Толкнув дверь, Геллерт уверенным шагом вошёл внутрь, Гарри не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним. Внутри было предсказуемо темно и шумно, вокруг тяжёлых столов крутились симпатичные светловолосые девушки в цветастых и слишком уж откровенных нарядах. Мужчины и женщины смеялись и вели непринуждённые беседы, пили, ели, курили — всё то, что обычно делали люди в таком месте, как это.
— Он бы то же самое сказал о тебе, — откровенно признался Геллерт. — Но, как я уже говорил, Ал остался вполне доволен, и ему совсем не обязательно знать, что происходит в его отсутствие.
Это не особо сильно убедило Гарри: Альбус всё-таки был очень мягким человеком и не мог прямо сказать, что ему не нравится сюрприз. С другой стороны, Гриндевальд достаточно хорошо знал Ала, чтобы понять, как ему угодить и тем более — когда он лжёт.
Поздоровавшись и перекинувшись парой слов с барменом — язык не поворачивался назвать его пожилым мужчиной, потому что он был настоящим викингом, словно сошедшим со страниц исторической книги, — Геллерт забрал протянутый ключ и, поманив Гарри рукой, направился к скрытой в тени лестнице. Нагнав его, Гарри, подозрительно оглядываясь, начал подниматься следом. Оставив позади два этажа, они прошли по коридору третьего. Все двери — абсолютно одинаково древние, хилые и обшарпанные — были закрыты, и из-за них доносились весьма недвусмысленные звуки. Геллерт уверенно шёл вперёд, и Гарри старался не отставать: остаться в подобном месте и в подобной обстановке в одиночестве совершенно не хотелось.
— Мы на месте, — Геллерт резко остановился напротив одной из дверей и всунул ключ в замочную скважину.
— Уже боюсь представить.
За дверью оказалась только ведущая вверх винтовая лестница. Выглядела она не особо надёжной, но это в любом случае было лучше того, что ожидал Гарри. Геллерт стал подниматься, и Поттеру не осталось ничего иного, кроме как последовать за ним. Сверху доносились шум и какое-то стрекотание, воздух с каждым шагом становился холоднее и свежее, а ночь, судя по квадратику неба, видневшемуся в проёме над головой, полностью вступила в свои права. Выбравшись, наконец, наружу (не без помощи Геллерта, потому что кверху лестница становилась всё уже и уже), он обнаружил небольшую смотровую площадку, которая возвышалась над всеми остальными зданиями, что было весьма иронично, учитывая, что всё-таки это был бордель.
