— Эй, Элфи, успокойся, — со смехом произнёс Альбус. — Гарри попросил рассказать о профессоре, а не о женщине, — увидев, что от Дожа большего не добиться, он продолжил сам: — Харди стала профессором лишь пару лет назад. Хоть она и молода, преподаёт хорошо. Умеет ставить на место особо зарвавшихся молокососов, которые считают её такой же глупой девчонкой, как и их однокурсницы. В общем-то, она…
Договорить Альбус не успел — в коридоре появилась сама профессор Харди. Гарри признал, что слова Элфиаса были не так уж далеки от правды: профессор была эффектной молодой женщиной лет двадцати пяти. Светлые кудри окружали её голову, словно облако, что делало её похожей на ангела, но жёсткий взгляд серо-синих глаз и плотно сжатые губы развеивали это впечатление.
— В этом году, — начала профессор, едва все уселись за парты, — вам предстоит сдавать экзамены в новой форме. Ваш экзамен — ТРИТОН — проходит по каждому изучаемому вами предмету, как было и раньше. Но если раньше можно было выбирать, как именно вы желаете экзаменоваться — практически или теоретически, — то сейчас практика и теория обязательны для каждого. То есть нагрузки у вас теперь в два раза больше, — профессор Харди говорила серьёзно и только по делу. — Конечно, преподаватели будут помогать вам, чем только могут. Есть какие-то вопросы?
Вопросов не было.
— Хорошо, — профессор осмотрела класс цепким взглядом. — Тогда перейдём непосредственно к уроку.
В целом урок прошёл хорошо. В этом году они начали изучение сложнейшего из курсов Трансфигурации — трансформацию человека. К огорчению многих и к радости Гарри первая пара была вводной, и они лишь записывали то, что говорила профессор Харди.
К концу урока Гарри едва мог шевелить правой рукой, как и все остальные, впрочем. Студенты уже жутко устали, а ведь был только полдень! Что там было про нагрузку? Увеличится в два раза? Три «ха». Тут были все четыре. Оставалось лишь надеяться, что полноценный обед восстановит их силы, и студенты будут более-менее походить на людей. Приличия ради.
В этом сером и поникшем море уныния и отчаяния Ал выделялся своей жизнерадостностью и неугасающим позитивом, как альбинос среди сородичей. Теперь Дамблдор разительно отличался от того себя, который с огромным усилием держал глаза открытыми какие-то пару часов назад. Он улыбался, то и дело шутил — остроумно шутил, надо признать, — и спрашивал у Гарри всякие глупости. Альбус много смеялся, и смех этот был хоть и тихим, но таким заразительным, что Гарри, поддаваясь его чарам, тоже начинал улыбаться. Ловя себя на этом, Поттер задавался вопросом: когда он улыбался в последний раз? Нет, не из вежливости и клиентам кафе, а по-настоящему.
До конца обеда оставалось ещё пятнадцать минут, но Гарри с Алом решили пойти к кабинету Чар заранее.
— А однажды, — воодушёвлённо рассказывал Ал про профессора Райне, — она назвала нас кучкой олухов и ушла с урока, оставив нас одних посреди теплицы. Правда, потом она об этом пожалела… — на этих словах Дамблдор озорно улыбнулся.
Гарри хмыкнул. Вот уж в этом он нисколько не сомневался.
— А где ты учился раньше, Гарри? — спросил Альбус, вмиг став серьёзным.
Поттер затормозил. Резкая смена темы насторожила его. К чему клонил Дамблдор? Почему он вдруг решил с «мымры» перейти на него?
— А что? — тихо спросил он Альбуса.
Тот, удивлённо посмотрев на Поттера, ответил:
— Просто интересно. Но если не хочешь, можешь не говорить…
Гарри глубоко вздохнул. С каких это пор он стал таким параноиком? Ал был очень мил с ним весь этот день и вчерашний вечер, так неужели он не мог рассказать ему то, что даже с натяжкой нельзя было назвать правдой?
— Всё в порядке, — Гарри натянуто улыбнулся и продолжил путь к кабинету Чар. — Меня обучал мой опекун. На дому.
— Опекун? — переспросил Дамблдор, но тут же, спохватившись, поспешно произнёс: — Извини. Я не должен был спрашивать, — и пока Гарри не успел ничего сказать, он продолжил: — Прошу, давай закроем эту тему.
Это по меньшей мере было странно: начать тему и сразу же закрыть её. Но… это же Альбус Дамблдор. Вполне для него нормально. Остаток пути до кабинета они прошли в молчании.
Весь урок Альбус был погружён в собственные мысли и, кажется, не замечал ничего вокруг. Хорошо, что это был такой же вводный, как и на Трансфигурации, урок, и профессор Линг лишь диктовала основные правила и положения. Ал автоматически записывал, но только через слово, а то и через предложение, поэтому Гарри старательно конспектировал то, что говорила профессор, чтобы потом дать записи Дамблдору. Просто как благодарность за его доброту.
По окончании урока, когда Поттер уже собрал вещи и намеревался выходить из аудитории, профессор Линг окликнула его и попросила задержаться. Едва последний студент покинул классную комнату, профессор взмахом палочки закрыла за ним дверь и, усевшись за стол, подозвала Гарри ближе.
