Плотно закрыв за собой дверь, Гарри нерешительно остановился и осмотрелся. Сейчас он чувствовал себя тем растрёпанным первокурсником, который надеялся отыскать хоть какую-то информацию о Николасе Фламеле: окружённым темнотой, слегка напуганным (только слегка, ведь храбрые гриффиндорцы не могут бояться по-настоящему) и всё таким же лохматым.
«Восемнадцатилетний парень боится темноты, вот умора», — внутренний голос начал тихонько хихикать.
Эти слова стали чем-то вроде пощёчины. Действительно, это было так нелепо, что Поттер хмыкнул. Но сразу же пожалел об этом: звук гулко прокатился по безлюдной библиотеке, заглядывая в самые тёмные её уголки. Миссис Нэш, конечно, не была такой строгой, как мадам Пинс, но и она наверняка разозлилась бы, узрев ночью в своих владениях непрошеного гостя.
«Тихо, — цыкнул внутренний голос. — Ты как слон».
«Сдаю позиции оттого, что вечно торчу в четырёх стенах. Ты в этом виноват».
«Я? Конечно, ведь это я хватаю всё, что плохо лежит».
«Откуда же я мог знать, что Дамблдор меня так подставит?» — Гарри предпринял попытку защититься, но прекрасно понимал, что внутреннее «я» имело в виду не только снитч.
«За шесть лет можно было бы и понять, что Дамблдор не делает ничего просто так».
Это был весомый аргумент, но Поттер решил просто так не сдаваться, хотя знал, что уже проиграл эту битву так же, как и многие другие.
«Вообще-то, — лекторским тоном начал он, — я невидим».
«Ага, хоть что-то утешает. Был бы ты ещё неслышим и нематериален — совсем никаких претензий не было бы».
Это была чистая победа внутреннего «я», поэтому Гарри, решив не заострять на таком прискорбном факте внимание, поспешил перевести разговор на тему, которая интересовала и внутреннее «я».
«С чего начнём?» — Гарри в предвкушении потёр руки. Сейчас, когда он был так близко к своей цели, его охватило какое-то странное чувство… трепета? Волнения? Что бы там ни было, но мысли проносились в голове с чудовищной скоростью, предлагая те или иные варианты, а на лице расплылась немного сумасшедшая улыбка.
«А что, — тихо и спокойно начал внутренний голос. Слишком тихо и спокойно, так, что Поттер почувствовал начало приближавшейся бури, — есть какие-то варианты, помимо очевидного?»
Вообще-то, варианты были. Одной из причин (не самой главной, но не менее важной) было узнать, где и для чего использовались коричневые розы.
В Хэллоуин, когда Гарри проснулся, то обнаружил себя сидящим на подоконнике в очень неудобной позе. Да и вообще, можно ли было удобно устроиться на подоконнике? Ну, может, конечно, и можно, но как — Поттер не знал. Потирая затёкшую шею, Гарри свесил ноги и услышал возмущённое: «Ай! За что?»
Поттер даже подпрыгнул, во-первых, оттого, что его ноги наткнулись на что-то, а во-вторых, что это что-то ещё разговаривало и возмущалось. Скосив взгляд, он увидел потиравшего лохматую макушку Ала.
Первые мгновения Поттер никак не мог понять, какого чёрта происходило. Почему он спал на подоконнике? Почему Ал сидел на полу? И почему на душе было так мерзко? Но уже через пару минут вернулись воспоминания, а вместе с ними шок, отвращение, негодование и злость.
Следующие полчаса Ал потратил на уговоры Гарри выслушать его. Поттер, упрямо скрестив руки на груди и смотря в окно на безжизненное серое небо (даже небо намекало, да что там намекало — кричало, что этот день был проклят), делал вид, что ничего не слышал и что Дамблдора тут вообще не было, но всё-таки краем уха прислушивался, что там Ал ему тихо втолковывал.
Следующий час Дамблдор объяснял, почему нельзя никому рассказывать о том, что они видели. Мол, им всё равно никто не поверит, жизнь, не говоря уже об учёбе, станет невыносимой, и не страшно ли ему, Гарри, будет связываться с Райне? И до этого инцидента она, мягко говоря, казалась далеко не милой, а уж теперь, после того, как они увидели…
Но ни один из приведённых аргументов не заставил Поттера отступиться от собственных понятий «правильно» и «неправильно».
«А думаешь ли ты о будущем? — тихо и вкрадчиво спросил внутренний голос. — Если ты сейчас поссоришься с Дамблдором, кто знает, какими будут у этого последствия. Хотя о чём я тут говорю. Вопрос стоило сформулировать так: а думаешь ли ты вообще?»
Гарри упрямо молчал.
«Поверь, — мягко увещевало внутреннее «я», — твои принципы того не стоят».
Нет, думал Поттер, ещё как стоят. Ведь кем, в сущности, был человек без своих точки зрения, характера, духовных ценностей и — да, без этого тоже никак — принципов?
Но если выдерживать напор Дамблдора было возможно, хоть и с трудом, то атака сразу двоих — Альбуса и внутреннего голоса — была невыносима. На ухо что-то тихо и успокоительно вещал Ал, в мозгу звучал голос внутреннего «я»; Поттер словно находился между молотом и наковальней, и ему не осталось ничего, кроме как крикнуть: «Ладно! Ладно! Оставьте уже меня в покое!»
