В конце концов немцы закрепились у грузовика, подтянули два пулемета и начали из укрытия обстреливать позицию наверху склона. Спустя мгновение я увидел, как наши бойцы по одному выскакивают из какой-то пещерки, бегут вверх и исчезают из виду за краем оврага. Несмотря на плотный огонь, всем вроде бы удалось уйти невредимыми. Я насчитал человек двадцать из двадцати пяти, входивших в отряд. Мы время от времени обстреливали склон, чтобы помешать немцам пуститься в погоню, пока наши не уйдут достаточно далеко, чтобы не попасть в руки противника. Кажется невероятным, но немцы так и не поняли, что их обстреливают с другой стороны шоссе. После бегства наших парней они, должно быть, сообразили, что стреляют по ним не сверху. Зациклившись на мысли, что мы все находимся в вади и не пересекали шоссе, немцы повернули броневики и отправились прочесывать окрестности, даже не взглянув на запад. А нас там было сложно не заметить, поскольку мы почти забыли о предосторожности. В той части вади, где мы расположились, западнее дороги, его дно становилось плоским. Нас обступали лишь голые округлые дюны, не подходящие для укрытия. Ближе к шоссе исчезали даже они.
Солнце между тем клонилось к закату. Предположив, что немцы не останутся дотемна, мы сделали большой крюк и снова выехали на шоссе к северу от вади, торопливо вырыли ямы для всех мин, которые имелись у нас в наличии, забросали их гравием и прошлись сверху запасным колесом, скрывая следы работы. Потом мы переместились на четыреста метров вверх по дороге и затаились. Уже сгущались сумерки, когда появилась немецкая колонна: пять бронемашин, два грузовика и три британских «шевроле» на буксире – душераздирающее зрелище. Они медленно проползли перед нашими глазами. Лазарус взглянул на меня и севшим голосом просипел: «Я знаю». В этот миг передняя машина наехала на мину, лишилась колеса, и вся колонна остановилась. Мы тут же рванули к дороге, открыв огонь из всех четырех пулеметов, и сломя голову умчались, выписывая зигзаги по шоссе. Все закончилось за полминуты: замыкающая машина только начала стрелять, когда мы уже выбрались из зоны поражения.
Бой закончился, оставалось лишь прибраться. Луны хватало, чтобы осветить нам путь среди холмов. Мы проехали по вади, криками созывая своих на случай, если кто-то прятался или был ранен, но никто не откликнулся. Тогда мы добрались до грузовика на склоне, который немцы не сумели утащить, и подожгли его. Перед уходом мы подкрались к тому месту, где, пьяно накренившись, застыла пустая бронемашина. Засунули в нее зажигательную бомбу и убрались оттуда.
У нас действовало правило на случай, если отряд рассеивается: в течение двадцати четырех часов встречаемся в точке, расположенной в двадцати пяти километрах назад по ходу движения. Вскоре после полуночи мы двинулись на джипах обратно по своим следам, насколько это получалось в темноте. Первым ехал Лазарус, за ним я. Около трех часов ночи, преодолев двадцать километров, мы заметили справа среди скал слабый отсвет костра. Мы покричали, и к нам вышел как всегда приветливый сержант Уотерсон.
– Мы тут хорошо устроились, сэр. Подойдите, взгляните сами.
