Я тоже прильнул к биноклю и разглядел некоторые детали, подтверждающие рассказ Юнyса. Метрах в восьмистах один из наших грузовиков не меньше чем с двумя десятками человек в кузове полз между скал, поднявшись почти до середины южного склона вади. Разглядел я и бронемашину немецкого командира, метрах в четырехстах, приметил и самого офицера, прежде чем новый выстрел Юнyса заставил его залечь. Я скатился с бугра, чтобы посовещаться с Лазарусом. Два джипа с легкими пулеметами не могут противостоять бронемашинам. Надежда оставалась лишь на хитрость. Мы проехали к увязшему грузовику родезийцев, установили на его бензобак зажигательную бомбу с часовым механизмом и дали несколько очередей по немецкому командиру, чтобы он нас заметил, а затем отъехали к северному склону, заросшему деревьями и кустами. Там, полив сухие ветки бензином, мы разожгли огонь в надежде отвлечь внимание вражеских разведчиков от нашего грузовика и людей на противоположной стороне вади. Потом мы вернулись к позиции Юнуса, и я приказал ему спускаться. Он не подчинился.
– Я прикончил одного в машине! – крикнул он в ответ. – А следующей пулей достану офицера. Он смотрит на ваш пожар.
– Спускайся, Юнус, – повторил я. – Мы уходим.
Прогремело еще два выстрела, а затем я услышал приглушенное:
– Промазал, но я его достану. – С вершины холма высунулась голова Юнуса. – Одну секунду, майор. Сейчас я с ним разделаюсь.
Раздались еще три винтовочных выстрела, но Юнус так и не спустился. Разозлившись, я полез вверх по склону, но тут наш араб в облаке пыли скатился на нас.
– Готов. Его как раз тащат вниз. Пойдемте, еще пощелкаем.
Тонкие выгнутые губы растянулись в довольной улыбке, глаза блестели, темное хмурое лицо буквально сияло от радости. Отряхнувшись и пристроив свое худое костлявое тело в кузове моего джипа, он воскликнул:
– Вот это война, майор!
Самый старший из нас, он радовался как ребенок. Мы с Лазарусом его восторга не разделяли. Лазарус потерял свой отряд, и хотя надеялся, что лишь на время, но шансы на успех нашей миссии стремительно таяли. Я винил себя, что оставил людей без командира – не следовало нам с Лазарусом идти на разведку вместе. В отряде два офицера, но ни одного из них не оказалось рядом с людьми, попавшими в переделку! Петри, впервые в жизни оказавшись под огнем, выглядел озадаченным без поддержки бывалых товарищей, с которых он обычно брал пример.
Дождавшись, когда в потоке машин появится просвет, я вывел наши джипы на шоссе. Мы свернули направо и не торопясь проехали около полутора километров на север, как будто в растянувшемся конвое. Затем съехали с дороги и метров восемьсот двигались вдоль нее, затем опять метров восемьсот по шоссе, потом вновь съехали за дальнюю обочину и покатили по курсу, постепенно расходящемуся с шоссе, которое вскоре скрылось за холмом. Оттуда мы сделали крюк по широкой дуге, которая привела нас к точке напротив южного склона, где мы в последний раз видели наш грузовик. Столь запутанные маневры понадобились, чтобы преследователи, которые двинутся по отпечаткам наших колес, решили, будто мы отправились по шоссе в Мизду.
Замаскировав машины, я приказал Петри почистить пулеметы (лишь бы занять его делом), а сам вместе с Юнусом взобрался на ближайший невысокий холм. У подножия в каких-то пятидесяти метрах пролегало шоссе, теперь довольно пустынное. Далее тянулись холмы вади Земзем, на склоне которого в четырехстах метрах от нас застыл, опасно накренившись, наш грузовик. По виду он казался брошенным. Я надеялся, что мне удалось запутать противника. Теперь это мы зашли им во фланг, и если завяжется бой, то мы ударим с неожиданной стороны. Я долго вглядывался в бинокль, пока Юнус сзади теребил свою винтовку. Кучка немцев, выбравшись из вади, карабкалась по валунам к грузовику; несколько очередей из ручного оружия откуда-то сверху заставили их залечь, но скоро немцы вновь полезли наверх. Мы обогнули на джипах наш холм и ударили по неприятелю из четырех пулеметов, а затем вернулись в укрытие. Немцы, однако, не поняли, что в бой вступил новый противник. Они стреляли из-за валунов вверх по склону, ни разу не взглянув в нашу сторону, на свой правый фланг. Мы повторили свой фокус еще не раз, задержав продвижение немцев настолько, что они добрались до грузовика лишь без малого через два часа. К подножию холма они пригнали два броневика, чтобы обстреливать вершину.
