Эти склады позволяли нам достичь Туниса, сохранив собственные запасы непосредственно для операций; 18 января PPA в полном составе и со всем снаряжением отправилась на задание совместно с новозеландским патрулем лейтенанта Тинкера. Я получил приказ идти с ним до Ксар-Гилане, оазиса в Тунисе, в пятистах километрах, и сообща разведать дорогу к Маретской линии, а затем собрать информацию о самих укреплениях между Матматой и Эль-Хаммой. После выполнения задачи моя разведывательная миссия завершится и я буду волен действовать по своему усмотрению по всей территории за Маретской линией, стараясь на основе полученных на месте данных нанести врагу максимальный урон. Задумавшись о возможных встречах с офицерами в галстуках, я попросил выдать мне приказ в письменной форме, а также заверить его подписью и печатью (неслыханная у нас процедура), после чего отправился за советом к моему старому другу Биллу Шоу, офицеру-разведчику из LRDG. Капитан Шоу, как и я, до войны в армии не служил. Он работал археологом при палестинской администрации и прослыл опытным путешественником по пустыням. Начинал он на верблюдах, а потом присоединился к Багнольду в первых автомобильных экспедициях к горе Увейнат и Гильф-аль-Кебиру. Его имя часто встречается на картах тех мест: пунктирные линии с пометкой «Шоу 1935» – свидетельство его изысканий. В рядах LRDG он служил со дня ее основания. О пустыне, ее топографии, обитателях (как нынешних, так и прежних) и специфике боевых действий в ней он знал больше, чем кто-либо в мире, и с легкостью мог рассказать, что́ с самого первого дня делал каждый патруль, куда и в каком составе перемещался. Билл обладал феноменальной памятью, и, хотя в последнее время не имел возможности выходить на задания, благодаря своим удивительным способностям он описывал маршруты или ориентиры так, будто сам там побывал. Билл знал пустыню даже лучше арабов: его заносило в такие места, куда их нога никогда не ступала.
Южный Тунис
Мне хотелось расспросить его о Южном Тунисе. О топографии Билл рассказал не больше, чем гласила карта, поскольку никто из нас в тех местах не бывал. Однако он посоветовал отказаться от идеи пересечь Большой Восточный Эрг: моим грузовикам проехать там будет еще сложнее, чем по пескам ливийского Песчаного моря. Также он рекомендовал не доверять тунисским арабам, которых считал нелояльными из-за их давней вражды с французами. Полученные сведения меня огорчили: я рассчитывал устроить в Восточном Эрге неприступный и недоступный лагерь и создать сеть арабских информаторов, подобную той, что была у меня в Киренаике. Я искренне надеялся, что мой друг ошибается.
Предполагалось, что мы встретим Ника Уайлдера на обратном пути с его задания, чтобы он передал нам свежую информацию о местности, где проводил разведку, – южной части зоны наших действий. Меня предупредили, что там же, возможно, будет действовать SAS, но их маршруты и цели никому неизвестны, потому что Дэвид Стирлинг тщательно оберегает свои секреты и предпочитает не раскрывать намерений потенциальным конкурентам.
Стирлинг, молодой, высокий, привлекательный и энергичный, воплотил в себе (вопреки своей природной скромности) романтического героя войны на Ближнем Востоке. Он создал и обучил первый полк SAS – сначала для воздушно-десантных операций, а затем для наземных боевых действий на джипах. Перед битвой в Эль-Аламейне Стирлинг и Мэйн со товарищи громили немецкие аэродромы, а после сражения сеяли панику среди отступающих войск противника. Беззаботный и не ведавший страха, он заражал своих людей преданностью делу и вел навстречу захватывающим приключения. Где мы брели, он гарцевал.
Через несколько недель его взяли в плен возле Габеса, и до конца войны он оставался во вражеских застенках.
Юнни привел из Заллы арьергард PPA, а еще к собранию в Швейрифе присоединился Хантер, с которым прибыли наш Локк и его спутники. Таким образом, в результате ряда совпадений наша маленькая команда воссоединилась, и из Швейрифа мы выдвинулись в полном составе.
Мы лишились Бинни, попавшего в плен в вади Земзем, но получили сильное пополнение, увеличившее численность наших офицеров на пятьдесят процентов: в Залле мы нашли Жана Канери, нашего третьего офицера. Когда мы покидали Каир, Канери вместе с Чепмэном, моим товарищем по Джебелю, топил вражеские корабли в бухте Бенгази. Их метод заключался в следующем: ночью вплавь добраться до цели с пристегнутой к груди специальной миной (их прозвали «блюдцами»), отстегнув, укрепить ее на корпусе судна ниже ватерлинии (благодаря встроенным магнитам мины легко притягивались к стальным корпусам), запустить часовой механизм, вернуться на берег и, переодевшись, уйти через город за шестнадцать километров в тайное убежище среди холмов. В назначенный момент мина взрывалась, создавая в корпусе метровую дыру, и судно шло ко дну.
