– А в каком виде, по-вашему, я должен с ним говорить? Скажу вам правду, у меня нет ничего другого. Я только что провел три месяца в пустыне, почти пять тысяч километров ехал из Каира на джипе. А после одного недоразумения с «мессершмиттами» нам пришлось пройти свыше двухсот сорока километров пешком. Так что, пожалуйста, будьте хорошим мальчиком и организуйте мне аудиенцию прямо сейчас.
Тут он оказался бессилен что-либо возразить и, прихрамывая, отправился в вагончик командира.
Меня представили, я молодцевато отсалютовал (не зря заставил Уотерсона, бывшего полкового старшину королевских гвардейских драгун, меня помуштровать) и вытянулся по стойке смирно. Старший офицер, нисколько не сомневаюсь, отличался недюжинной храбростью, но, к несчастью, смахивал на кролика, да и вел себя соответствующе. Я стоял навытяжку, а он сидел, уткнувшись носом в стол, и, не поднимая глаз, заметил:
– Я так понял, у вас возникли трудности с обмундированием.
Затем он перевел взгляд на меня. В его выпученных глазах и поджатых губах читались боль, отвращение и тревога. Канитель с формой изрядно меня утомила.
– Никоим образом, сэр. Ваш капитан, должно быть, неверно понял меня, сэр. Эту форму я надеваю, когда докладываю командующему Восьмой армией, сэр!
– Ну а чем я могу быть вам полезен? – кротко спросил Кролик.
– Я хотел бы выполнить приказ, который сейчас лежит у вас на столе, сэр. Это, как вы убедитесь, дело, в общем-то, неотложное. В результате действий противника я потерял большую часть машин и оборудования, и в данный момент мое соединение не в состоянии выполнять боевые задачи, сэр. Я уверен, что генерал Монтгомери будет крайне вам благодарен, сэр, если вы отдадите распоряжение Второму американскому корпусу переоснастить мой отряд, сэр. Я установил, что все необходимое мне имеется на их складах в Тебессе. Нужно лишь одно – ваш приказ, сэр.
Жаловаться на Кролика было бы нечестно с моей стороны. Он больше не спрашивал ни о чем и обеспечил мне всё, в чем я нуждался. Нас приписали ко 2му корпусу для переоснащения и снабжения, при этом мы не подчинялись ему оперативно. Отчитываться нам полагалось перед командованием 8-й армии: предполагалось, что мы вернемся под ее подчинение, как только две армии соединятся.
8-ю армию в Северной Африке не то чтобы любили. Но она пользовалась высоким авторитетом, и я бы сказал, что все с нелегким сердцем признавали: без ее вмешательства на Тунисском театре военных действий 1-я армия, немногочисленная и все еще недостаточно подготовленная, не сумела бы добиться решающего перевеса или хотя бы просто выстоять под натиском противника, если бы он перешел в наступление.
Полковник Майерс и майор Монтгомери, начальник мастерских, увлеченно нам помогали. Оба были новичками на войне и не имели опыта: в нашей маленькой команде они увидели отражение своих романтических грез, и мы стали для них, как ни стыдно в том признаваться, любимыми избалованными детьми.
По поводу нашего оснащения четких предписаний не существовало и никакого списка необходимого оборудования тоже не было. Так что мы просто брали из предложенного все, что могло, как мы думали, нам пригодиться. Штаб 2го корпуса официально выделил нам два джипа, один из которых предназначался персонально для Майерса, а за второй мы отдали ящик виски. В армии США на тот момент действовал сухой закон, а мы покупать спиртное могли, поэтому я и Юнни проехали почти двести километров до Константины, где находился ближайший магазин NAAFI. Я отправился туда первым и рассказал душещипательную историю, которая принесла мне ящик виски для командира PPA; Боб Юнни, лжец еще более изворотливый, заработал два ящика для заместителя командира «1‐го истребительного батальона». С такой добычей мы стали популярны среди наших американских друзей и обнаружили, что нам есть чем расплатиться за все оказанные нам услуги.
Мы обменяли пистолеты-пулеметы STEN на американские карабины, а немецкий «люгер» сержанта Уотерсона – на пару спаренных установок скорострельных пулеметов Браунинга 30‐го калибра, снятых со слегка поврежденного на аэродроме в Юк-ле-Бен истребителя «лайтнинг».
Я избавился от устаревших и неудобных Vickers-K, заменив их ленточными «Браунингами», отличным оружием, которое редко клинило, легко обслуживалось и почти не боялось песка и грязи. На джипах я установил пулеметы 30‐го и 50‐го калибра. Более тяжелые из них вполне могли справиться с бронемашинами – совершенно необходимое качество, как подсказывал горький опыт, полученный в вади Земзем. В дальнейшем я убедился, что низкий и проворный джип, вооруженный пулеметами 50‐го калибра, – крайне достойный противник для медлительной и полуслепой бронемашины или даже легкого танка.
Еще я уговорил 2-й корпус одолжить нам базуку – противотанковое оружие, которое они только что получили для испытаний, – и обязался дать им отчет, как она себя покажет в боевых условиях.
