– Сэр, когда мы заложили наши шестнадцать «венков», я заметил, что шашки зафиксированы на шнуре простым узлом. А нам, сэр, на курсе по подрывному делу рекомендовали завязывать двойной узел, чтобы надежно обеспечить передачу воспламенения от шнура к шашкам. Поэтому я обошел все наши шестнадцать бочек и завязал на каждом венке по дополнительному узлу. Ахмад и Саид очень мне помогли, сэр.
– Боже всемогущий! – простонал я. – Из всех е…х армейских идиотов мне достался самый е…й. Чем, ты думаешь, мы тут занимаемся? Это, может, курс по подрывному делу, черт его дери? Я тебе обеспечу передачу воспламенения прямо через твою, б…, задницу. Ты отстранен. Свободен!
Так я почувствовал себя лучше. Шортен ухмылялся в свете моего фонаря, он оценил образность моей речи, но был слишком доволен собой, чтобы чувствовать себя виноватым.
Я обернулся:
– Все готово? Идем!
Вслед за Мухаммедом аль-Обейди мы начали выбираться из пещеры.
Времени оставалось в обрез. Первые заряды мы заложили в самом начале десятого, и прошло уже два часа. Если капсюли замедленного действия сработают как нужно, уже через час склад взлетит на воздух или, в худшем случае, подсветит окрестный пейзаж. Нам нужно убраться, пока не поднимется тревога, а у меня еще оставалось одно дело. Я договорился с Мухаммедом аль-Обейди, что он проведет нас вдоль той стороны склада, которая выходит на главную дорогу. Когда весь отряд пересек ее, я достал из кармана приготовленную карту и прицепил ее на ветку придорожного куста – так, чтобы было похоже, будто ее сдуло ветром из проезжавшего грузовика. Шесть оставшихся «венков», несколько взрывателей, пачку сигарет и перевязочный пакет я аккуратно уложил в канаве, словно их забыли при поспешном отступлении. Затем я присоединился к нашему отряду на противоположной стороне дороги. Мы обошли палатки (лагерь на две тысячи солдат), растянувшиеся вдоль северной обочины шоссе. В некоторых из них горели огни, но снаружи никого не было. Когда последняя палатка скрылась из виду, я попросил Мухаммеда аль-Обейди чуть-чуть сбавить темп. Теперь, когда нас от склада отделяли дорога и лагерь, я решил, что мы находимся в относительной безопасности. Вряд ли после объявления тревоги враг станет нас искать на своей территории. Логичнее предположить, что мы ушли на юг, в пустыню, или на восток, к своим, но точно не на северо-запад, где нет укрытий, а в каждой деревне размещены итальянские войска и поселенцы. Однако мы рассчитывали выбраться отсюда до рассвета, и Мухаммед аль-Обейди вел нас широкой дугой в обход Аль-Куббы, а потом вновь через дорогу к таинственной Каф-аль-Кефре.
Как только мы спустились в овраг за палаточным лагерем, со стороны склада раздался глухой хлопок, в небо взвилось темно-красное пламя, а потом оно осело, оставив яркие отсветы. Шевалье, шагавший рядом со мной, не останавливаясь, повернулся и прошептал: «О боже!» Несмотря на свой робкий нрав, он постоянно попадал в самые невообразимые приключения и демонстрировал недюжинную храбрость. С ослиным упрямством он пытался побороть свою тягу к легкомыслию, но, только выбравшись из одной захватывающей дух переделки и даже не отдышавшись, уже искал новый способ пощекотать себе нервы. В целом ему во всем сопутствовал успех, и, что удивительно, войну он успешно пережил и после нее вернулся к работе на хлопковой бирже в Александрии.
Мы тащились в темноте за Мухаммедом аль-Обейди, который шагал проворной и неутомимой арабской походкой. Зарево на складе у нас за спиной погасло. Я переживал: взрыв прогремел раньше времени и, судя по всему, рванул только один из наших зарядов, – но надеялся, что пожар не потухнет, пока не сработают остальные.
Мы шли дальше. К часу ночи по-прежнему ничего не произошло, хотя если бы капсюли замедленного действия сработали правильно, уже прозвучали бы все взрывы. С замиранием сердца я чувствовал, как меня одолевает отчаяние. Механически переставляя ноги, я вдруг ощутил такую усталость, что, не будь со мной никого рядом, улегся бы спать прямо там. Медленно тянулось время, я прокручивал в голове, как мы закладывали заряды: детонаторы, взрыватели, капсюли. Почему все они не сработали? Мы заложили пятьдесят четыре «венка», а сдетонировал только один, не возымев, судя по всему, существенного эффекта. Я не терял надежды до половины второго. Полчаса спустя ничего не изменилось. Проклиная производителей нашего снаряжения, я признал поражение. Поскольку от меня больше ничего не зависело, я постепенно успокоился и начал строить план по подрыву железнодорожного моста на линии Бенгази – Барка. Я взглянул на часы: мое отчаяние продлилось полчаса.
Без пяти два горизонт у нас за спиной взорвался. Завеса желтого огня застила небо, бросая отблески на скупой пейзаж вокруг нас. Взрывы гремели один за другим, порождая всё новые и новые языки пламени.
