В семь тридцать вечера появился мальчик с блюдом горячей еды на голове. В восемь тридцать, повесив наши «венки» на шеи и сложив детонаторы и капсюли в карманы, мы отправились к топливному складу. Пролезли под проволокой и собрались вокруг небольшого белого валуна. Я приказал отряду разделиться на три группы – по одному британскому офицеру и по два араба в каждой. Каждой группе я выделил сектор работы, как можно доступнее описав его границы по ориентирам (деревьям, скалам и кустарникам), которые я запомнил в свой предыдущий визит. Начиная от места нашего сбора, бойцам предстояло двигаться вперед, закладывая по одному «венку ромашек» под бочку в каждой партии, которая попадется в темноте. У каждой группы было по двадцать комплектов взрывчатки. Требовалось заложить максимальное количество зарядов, не забывая, что в десять пятнадцать всем нужно вновь собраться у белого валуна. Опоздания не допускались – я пообещал, что не буду ждать ни минуты сверх отведенного времени. Неиспользованные «венки» нужно было принести назад. Я повторил свой приказ по-арабски и уточнил у каждого, понял ли он, куда идти, что делать и к которому часу возвращаться. Сверив часы, мы отправились вперед. Ночь выдалась безлунной, но звезды на ясном небе давали достаточно света для работы, а густая темнота позволяла нам чувствовать себя в безопасности. С другой стороны склада сияли фары трех итальянских грузовиков: на них грузили бочки с горючим. Меня это радовало. Приятно взорвать склад как раз в тот момент, когда противник его использует. Вряд ли утрату такого количества бензина получится восполнить настолько быстро, чтобы она не повлияла на ход войны.
Работали мы методично и неторопливо. Два моих араба поднимали бочку, а я закладывал под нее «венок». Потом, пока я устанавливал детонатор и капсюль (что требовало известной осторожности), один боец оставался со мной, а другой шел выбирать следующую цель. Благодаря такому подходу к работе и заранее проведенной разведке мы вообще не теряли времени.
Это оказалось слишком просто. Я чувствовал себя как воришка, пробравшийся в темноте на чужую территорию и вознамерившийся нанести ущерб чьей-то собственности. Разве я не злоупотребляю добродушной самоуверенностью владельцев склада, которые даже не потрудились выставить часовых? Однако удовольствие от слаженной работы быстро развеяло первоначальные сомнения. Теперь я ощущал себя не трусливым взломщиком, а честным трудягой, эффективно выполняющим свой долг.
С каждой партией бочек мы все ближе приближались к итальянским грузовикам. Свет их фар воодушевлял меня, прогоняя страх темноты. К тому же близость противника бодрит в любое время суток. Вскоре я уже слышал, как переговаривались по-итальянски загружавшие бочки солдаты. Они то и дело последними словами крыли офицера, отрядившего их на эту чертову ночную работу. Мы подобрались к ним, насколько позволял здравый смысл, а потом стали возвращаться. Оставалось еще много времени. Три неиспользованных «венка» мы заложили под те партии, которые пропустили по пути вперед.
Без восьми минут десять, за двадцать три минуты до окончания операции, мы добрались до белого валуна. Через две минуты из темноты появился Шевалье со своими бойцами. Из двадцати «венков» у них осталось два. С чувством выполненного долга мы расслабились в ожидании остальных. В десять минут одиннадцатого я отправил одного из арабов на двести метров вперед в сектор Шортена, чтобы указать путь, если вдруг он не может отыскать наш белый валун. Араб вернулся через пятнадцать минут, сообщив, что никого не нашел. Я подождал до без пятнадцати одиннадцать – группа Шортена теперь опаздывала на полчаса. Потеряться они не могли, никакого шума мы не слышали, видимо, с ними произошло нечто невероятное. С тяжелым сердцем я принял решение оставить их и уводить остальных. Мы гуськом двинулись в путь и прошли не более тридцати шагов, когда шедший за мной боец схватил меня за руку и припал к земле. Я последовал его примеру и, обернувшись к нашему валуну, увидел движущиеся темные фигуры. Наш замыкающий с осторожностью приблизился к ним. Через минуту он вернулся с Шортеном и двумя его бойцами.
– Вы опоздали, – тихо прошипел я.
Навалившееся облегчение на несколько секунд лишило меня способности соображать, но попытки Шортена объясниться привели в чувство.
– Обсудим позже. Следуйте за Шевалье.
Когда мы добрались до цистерны, остальные сразу приступили к сбору снаряжения, а я подозвал Шортена. Этот жалкий розовощекий идиот вытянулся по стойке смирно и начал с дурацкой самодовольной ухмылкой свой отчет:
– Сэр, я заложил шестнадцать «венков» в шестнадцати разных партиях…
– Почему вы опоздали на полчаса? – перебил его я.
– Правда, сэр? Я и не заметил. Неужели?
– Почему вы опоздали?
