Вечерами к их студенческому стойбищу подъезжали на мотоциклах с колясками местные парни – то ли турки, то ли чеченцы. Таращились на девушек, о чем-то переговаривались, гнусно гоготали. Покружив вокруг лагеря и на прощание пальнув в небо из мелкашки, уезжали. Преподы и бригадиры все видели, но ни один не решился подойти, поговорить, спросить, зачем приезжают, пугают студенток.
Про турок-чеченцев кто-то из местных рассказал девчонкам, ходившим в местный магазин за твердыми пряниками, нечто ужасное: в один из стройотрядовских сезонов пропала студентка. Совсем пропала, с концами, даже тела не нашли. Высказывались предположения, будто эти бандиты ее похитили и, жестоко изнасиловав, убили…
Измученные дневной жарой и тяжкой физической работой, студиозусы однако не сразу заваливались спать. Молодость, энергии до черта. Жгли костры, пели песни, рассказывали истории, выпивали на двадцать пять рыл бутылку дрянного портвейна, купленного вскладчину в сельпо. Бутылку передавали друг другу за спиной по кругу, незаметно от преподов, сидевших тут же у костра. В одну из ночей девочки решили сходить на частное поле, наворовать кукурузы. Предложила это всегдашняя заводила Гульжа Сулейменова. Сговорились, что пойдут не все, а человек пять, чтобы шуму было меньше. Остальным велели набрать хвороста и ждать. Кипятить воду в огромном котле на полевой кухне поручили Ирке Даринской. Ирка на стройработы не ходила, исполняла обязанности повара и привезла с собой в степь книгу «Блюда французской кухни». На факультете французского языка этот смешной казус с годами оброс подробностями и превратился в анекдот.
Шли долго, молча, под ногами шуршала выгоревшая трава. Кто-то спохватился:
– Мы же пакеты не взяли. И ножи!
Гульжа буркнула сердито:
– Городских дур сразу видно. Кукурузу выламывают! За пазуху напихаем.
Где-то ухнула ночная птица. Девочки замерли. Над кукурузной делянкой всходила зловещая бледная луна. Вступать в густые заросли было страшно. Жанка Бектурганова, большая мастерица выуживать к месту казахские пословицы, разрядила обстановку:
– Осы мен ұрлық жасағанда ай жарық болады…[61]
Все прыснули и тут же зажали рты руками.
Гульжа скомандовала:
– Да тихо вы! Ладно, не ссым. Далеко не заходите. Штук по пятнадцать набираем и уходим.
Прохладные, тяжеленькие початки выламывались с аппетитным хрустом. Нагима складывала их в подол футболки, когда кто-то вскрикнул громко и пронзительно… Девчонки ринулись прочь из зарослей, роняя на бегу добычу. Их застукали те самые турко-чеченцы. Еще издали заметили подходившую ватагу девчонок и ждали, затаившись, чтобы схватить с поличным.
Нагима растерялась, завертела головой: зашла слишком далеко и не знала, куда бежать. К ней кто-то ломился через заросли, тяжело дыша и надвигаясь неотвратимо, точно смерть… Она вытряхнула початки, кинулась прочь, не разбирая пути. Лишь бы оторваться от преследователя… Кукурузные листья, острые как лезвия, хлестали по горячему лицу, оставляя красные полосы.
Она упала, споткнувшись, и покатилась кувырком, и планета будто перевернулась вместе с ней. Часа два лежала, скрючившись на земле, обманчиво заслоненная высокими стеблями кукурузы. Сердце бухало так, что казалось, его слышно до самого горизонта.
Уже сторожа, никого не догнав, спали по домам, уже Гульжа с девчонками повинились начальнику штаба, что потеряли Нагиму, и бедняга не знал, то ли бежать в сельсовет, то ли загнать всех в барак и молиться богу, чтобы никто из начальства не узнал.
Под утро в отряд добрела, еле волоча ноги, оглушенная страхом, подавленная Нагима. Ее трясли и брызгали в лицо водой. Она молчала. ЧП замяли, отправив Гульжу, как нарушительницу правил стройотряда, домой. За распитие спиртных напитков.
Через годы уже замужняя преподавательница французского, без пяти минут кандидат филологических наук Нагима Избасаровна, получив в роддоме скрюченный уродливый комочек, смысл ее существования, была уверена, что дитя изуродовал тот поселившийся в крови запредельный смертный ужас, пережитый ночью, когда они ходили воровать кукурузу…
В час дня пришел муж.
– Я же просила пораньше прийти! У нас заседание кафедры, Крыса и так меня еле терпит.
Муж виновато развел руками, и Нагима смягчилась. Тоже измучился, полегче с ним надо. Мужчины слабее женщин, а он все-таки не бросил их с сыном, как делают другие отцы. Сколько она повидала таких же несчастных, как сама, матерей. В прошлом году возили сына в санаторий, где придумали для особенных детей отдельную смену, с врачами и педагогами, узкими специалистами. Замужней среди них была она одна, у остальных мужья сбежали от такого семейного счастья.
Крыса – заведующая кафедрой, доктор наук Багила Даулетовна. Жена крутого бизнесмена. В универе все знали, что докторство ее дутое, в науке она полный ноль. Все было куплено – и диссертация, и научные статьи в престижных журналах. Свой – только апломб, ни на чем не основанный.
На заседание кафедры Нагима опоздала, из-за чего удостоилась гневного взгляда заведующей. Виновато прошмыгнула на задний ряд.
