Классная руководительница, Гертруда Ивановна, сама хлебнувшая горя со своей ссыльной немецкой семьей, зная домашние обстоятельства ученицы, посоветовала ей поступить после восьмого класса в училище на толковую специальность вроде швеи или поварихи. Анипа про себя усмехнулась: «Будто я собиралась заканчивать десятилетку… До того ли? Мать совсем спилась, того и гляди уволят или свалится с подножки под колеса. Надо думать, как жить дальше. Мальчишек, понятное дело, – в училища, а там и в армию заберут, с девочками сложнее – совсем еще маленькие. Пока всех пристроишь, и собственный девичий срок выйдет».
На ноябрьские праздники подруга позвала Анипу к себе на вечеринку, где она и встретила будущего мужа. Завалился он туда с дружбанами, в дурацком дембельском наряде с белыми, сплетенными чуть ли не из бельевых веревок аксельбантами, уже сильно поддатый. Утром подогнал убитый «жигуленок» и отвез Анипу к своим родителям, жившим в разваливавшемся совхозе.
Анипа не любила вспоминать прошлое, чувствуя и непосильную вину за младших, и злость на саму себя. Зачем согласилась остаться? Лезли в голову тяжелые воспоминания, и щемило от них, будто сдирало кожу. Вся польза от ужасного брака – свекровь научила разделывать конину и баранину по всем правилам и виртуозно крутить казы[19].
Прошло уже порядочно лет, когда пережившую и бегство от мужа, и мыканье по чужим углам и разным работам Анипу наконец прибило волной массового переселения южан к берегам новой столицы. Там-то семейство Азизовых и наняло ее на испытательный срок.
Анипа окунулась в работу со всей страстью прирожденной прислуги. Саида Исмаиловна поначалу устраивала проверки: пересчитывала в холодильнике яйца, пачки масла, баночки с джемом и икрой, яблоки, а в туалете для прислуги – рулоны туалетной бумаги. Пока муж не запретил. «Не унижайся из-за ерунды. Прислуга всегда ворует по мелочи. Это у них, у простолюдинов, в программе зашито. Подумаешь, возьмет кусочек масла. Не обеднеем. Домработница Кулмамбетовых с ключей дубликаты сделала, ворам отдала. Обнесли весь дом, сейф просто выволокли со всем содержимым. А там коллекция антикварного серебра кулмамбетовской бабы. Серьги эпохи Ширваншахов[20] дороже “ламборгини” их сына».
Кроме Анипы, на Азизовых работали повар, уйгур Камбар, два сменных шофера с комично рифмующимися именами Серик и Берик и две приходящие русские горничные. Саида Исмаиловна придерживалась мнения, что славянки убираются тщательнее, а главное, не умеют читать по-казахски. А то Икрам Байрамович иногда привозил с работы кое-какие документы… На въездных автоматических воротах по очереди дежурили два охранника. Вся территория находилась под видеонаблюдением.
В их дом Анипа влюбилась сразу. В парадном зале тянулся стол под богатой скатертью и со стульями с высокими спинками. Потолки украшали невероятной красоты итальянские люстры с разноцветными висюльками. Шторы из голубого бархата. В посудных витринах стояли диковинные сервизы и статуэтки. В огромных, с человеческий рост, китайских вазах – букеты из искусно сделанных стеклянных цветов. И пахло во всех комнатах нерушимым богатством…
В подвальном этаже стояли три морозильника с запасами мяса, на открытых полках из толстых досок – банки с закрутками. В дальнем углу подвала посверкивал стальными поверхностями холодильник для шуб, особая гордость хозяйки. Шубами и другими меховыми изделиями ее снабжала старшая дочь. С каждой поступившей партии товара она дарила матери то пелеринку из баргузинского соболя, то каракулевый, в черных тугих завитках, казакин, то пальто из ламы. Анипе приказали раз в месяц проводить в шубохранилище ревизию. Необходимости в этом не было: моль и кожеед холода не переносят. Саиде Исмаиловне льстил сам факт, что за ее сокровищами приглядывает специальный человек. Далеко не глупая Анипа про грешок самодовольства, водившийся за хозяйкой, прекрасно знала, но прощала.
Гордостью хозяина был винный погреб. Однажды он помог французскому миллионеру провернуть в Астане очень выгодное дельце. В благодарность француз прислал контейнер элитных вин в замшелых, покрытых подвальной пылью и плесенью бутылках. Анипа спросила: «Помыть бутылки? А то кір сияқты[21]… страшные такие…» Саида Исмаиловна схватилась за сердце: «Не сметь! Хорошо хоть спросила, мамбетка[22] колхозная! Муж убьет обеих – в этом-то весь шик, в этой драгоценной пыли и в паутине». Анипа, отвернувшись в сторону, состроила гримасу: «Түк көрмегендер[23]…»
В августе Анипа приглашала в дом шуструю кореянку, и вдвоем они за пару недель накручивали сотни банок с огурцами-помидорами, соками-компотами и бесчисленными салатами. Саида Исмаиловна сама такую еду не употребляла, справедливо считая, что «мертвое», консервированное вредно для желудка и вообще презренная пища бедняков. Соленья обожал муж с его неистребимой студенческой привычкой есть все подряд, лишь бы было острое и соленое, и способный за раз умять миску маринованных огурцов и помидоров кисло-сладкого засола.
