Зимами полагалось чуть ли не каждую неделю приглашать гостей на согым и самим наносить ответные визиты. Гостей ранжировали по степени важности. Главный круг состоял из небожителей, сливок столичного общества, – высших чиновников и олигархов с женами. К их визитам готовились особенно тщательно. Все должно быть безукоризненно. Расстояние между приборами измеряли линейкой. Из лучшего цветочного бутика к столу поставляли редкие, не по сезону, букеты. Возле каждого куверта оставляли коробочки с милыми подарками гостям: дамам – бриллиантовые броши, мужчинам – часы швейцарской марки. Для обслуживания нанимали вышколенных официантов. Саида-ханум к вечеру накануне так упахивалась, что сваливалась с мигренью на нервной почве. Другой круг, совсем простой, составляли родственники Икрама Байрамовича. Среди них были и самые дальние родственники, из его родного села. Им Саида Исмаиловна оплачивала перелет, резервировала номера в гостинице и посылала машину для трансфера из аэропорта. Простодырую родню Икрам Байрамович не то чтобы любил, но помнил – связь со своим родом терять нельзя, не так поймут. В третью группу входили его подчиненные, даже самые молодые. В их компании Икрам Байрамович веселел, расслаблялся и, небрежно закинув ногу на ногу, исполнял под гитару романсы. Играл роль демократичного шефа. Провожая смущенных его щедростью и благожелательством гостей, каждого лично одаривал корзиной с провизией: бутылкой коллекционного вина, коробкой дорогих конфет, экзотическими фруктами, колбасами тех сортов, каких не купишь в обычном супермаркете.
Под бешбармак[24] гости подъедали соления и маринады, нахваливая хозяйку. Саида Исмаиловна, втайне считавшая, что тот круг людей, с которым они общались, сильно не дотягивает до ее утонченности, к бешбармаку прикасалась лишь слегка, как и полагается аристократке: лепесток теста, кружочек казы, пиалка сорпы[25]… Оснований считать себя патрицианкой у нее было маловато, по чести говоря. Их общий с Аидой отец уж точно не был белой кости, и только мать, татарка по национальности, приходилась внучкой семипалатинскому купцу. Этим аристократизм, пусть и плохонький, исчерпывался.
Преданной хозяевам до самозабвения Анипе Саида Исмаиловна вручила почти все ключи, какие водились в доме, после неприятного случая… Кроме одного ключа. От мощного сейфа, замаскированного под старинный китайский комод с инкрустацией из перламутра.
Той памятной ночью случилась ссора с мужем. Собственно, это и ссорой нельзя было назвать. Икрам Байрамович банальнейшим образом, как какой-нибудь аульный бузотер, избил супругу. Он и раньше ее поколачивал, как бубен на свадьбе, но в тот раз… Бил ногами, не разбирая, куда впечатывает мыски итальянских туфель. Саида Исмаиловна кричала так страшно, так пронзительно, как кричат люди, которых убивают… Давшая себе клятву не вмешиваться в хозяйские скандалы, Анипа не выдержала, ринулась через анфиладу комнат и с боевым ураном[26] «Алдия-а-ар-р!» бросилась на озверевшего хозяина.
Получасом позже, прикладывая смоченное полотенце к разбитому носу и начинающим багроветь синякам хозяйки, она была абсолютно уверена, что утром ее вышвырнут из полюбившегося дома. Такое не прощают. Она видела хозяина в самом непотребном, а хозяйку в самом униженном виде. И мрачно прикидывала, к кому попросится ночевать – к Динаре или к бывшей односельчанке.
Вопреки ожиданиям, ничего не произошло. Утром хозяин постучался к ней, молча протянул руку. Анипа поняла: осознал, извиняется и не выгоняет.
Про себя хозяин стал называть ее Алдияр.
Когда Саида Исмаиловна застала их за замыванием крови, протекшей из размокшей коробки, Динара мысленно обругала себя: «И надо было мне хвататься за тряпку! Что я им, прислуга? Пусть бы эта заика и убиралась!» Тем более делать салаты Динаре предстояло только завтра… А сегодня она вообще-то пришла к Анипе для важного и секретного разговора…
Мастерство готовить вкусные салаты Динара еще школьницей переняла у жены старшего брата. Та с еще несколькими молодухами промышляла тойским[27] бизнесом. Накануне свадеб, юбилеев, сундет-тоев[28] и кыз-узату[29], на которые так обильно их село, бригада приходила в праздновавший дом, чтобы почистить, нарезать и, если требуется, отварить ингредиенты для салатов и закусок. Сноха таскала Динару с собой. Девочку ей навязывала свекровь: «Чем болтаться попусту по пыльным улицам, пусть лучше помогает. Может, научится чему полезному».
Молодки усаживались на веранде или на топчане, если погода позволяла. Динару, как самую младшую, посылали то за водой, то за тазиком, то ставили дежурить у газовой плиты в прихожей, следить, чтобы яйца и картошка не переварились. По странному сельскому обычаю газовые плиты на юге почему-то выставляют в пристройке, у самого входа в дом. Переминаясь с ноги на ногу, девочка нетерпеливо тыкала в картофелины вилкой: «Варитесь быстрее, проклятые, а то пропущу самое интересное».
