Смерть старого языка в начале модернистской эпохи, конечно, не была исторически уникальным событием. Напротив, она всего лишь возглавила список таких смертей: модернистские языки тоже устаревали и умирали один за другим. Анри Сала в своем знаменитом видео «Intervista» (1997) демонстрирует такую гибель старого языка: он смотрит старую кинопленку, на которой его мать выступает с речью на съезде коммунистической партии. Звуковая дорожка утрачена. Официальный язык коммунистической пропаганды умер. Попытки оживить его заканчиваются неудачей: даже когда удается выяснить, что именно говорила его мать, язык, на котором она говорила, остается мертвым языком – непонятным более ни Сала, ни самой его матери. Остаются лишь две возможности снова наладить коммуникацию: геометрия и музыка. В видео «Dammi i colori» (2003) Сала показывает попытку своего учителя в искусстве Эди Рама, бывшего на тот момент мэром Тираны, преобразить город, раскрасив фасады его зданий в неоконструктивистском, неогеометрическом духе. Яркие краски и дизайн отсылают ко временам ранних модернистских утопий и надежд. Геометрические узоры и цвета обещают новую счастливую жизнь, которая придет на смену десятилетиям коммунистической серости. Однако люди на улицах по-прежнему невеселы и озабочены своими повседневными проблемами. Коллективного экстатического ви΄дения не происходит. Умами населения всё так же владеет бытовая тоска. Выходит, геометрия не работает. Действительно, модернистская, геометрическая архитектура продолжает восприниматься как нечто навязанное извне. Нам приходится жить внутри этой архитектуры, но она не отражает нашей субъективности. Скорее, она нас окружает и тем самым ограничивает нашу возможность выразить истину нашего собственного существования. Музыка же – с ее эмоциональностью, страстностью, с ее уникальным «живым голосом» – напротив, дает нам, как кажется, возможность выразить свою субъективность в опредмеченном, отчужденном общественном пространстве.
Конфликт между типовой позднемодернистской архитектурой и свободно парящей «субъективной» музыкой – тема видео Сала «Long Sorrow» (2005). Название видео – перевод народного прозвища, которое жители Берлина дали высотному зданию в неомодернистском стиле, построенному в Берлине в 1970-х. По-немецки это прозвище звучит как Das lange Jammer. Слово «Jammer» можно перевести как «огорчение» и как «жалоба» (глагол «zu jammern» означает «жаловаться»). В видео Сала длинная жалоба выступает в форме фри-джазовой композиции, которая – в противоположность типовой архитектуре – развивается во времени непредсказуемым, причудливым, непросчитываемым образом. Можно снова вспомнить Верлена: «…зыбок, растворим и вместе не давит строгой полнотой». Само тело музыканта показано парящим в воздухе – снаружи здания, вне всяких координат. Здесь, говоря словами Адорно, одиночество возведено в стиль[53]. Модернистская архитектура создавалась, чтобы позволить возникнуть новому обществу равных, но вместо этого она превратилась в набор контейнеров для одиноких индивидов. Длинная музыкальная жалоба придает этому одиночеству художественную форму. Однако в более поздних своих работах Сала начинает ставить под вопрос субъективный статус самой музыки. В конце концов, музыка тоже основана на определенных математических принципах. В сердце любой индивидуальной импровизации всегда лежит повторение. Любые вариации, даже во фри-джазе, отсылают к некой конкретной теме и так или иначе ее повторяют.