Вопрос, в какой степени музыка может выступать выражением свободной субъективности, – главный вопрос книги Теодора Адорно «Философия новой музыки». В этой книге Адорно рассматривает ранние произведения Шёнберга, в которых композитор стремился посредством непредсказуемого развития музыки во времени выразить чистую субъективность – живую субъективность, которая, по Адорно, как раз и есть такое уникальное и непредсказуемое событие во времени. Описав традиционную композицию, основанную на использовании повторяющихся мотивов, Адорно пишет: «Интегральная организованность произведения искусства, противостоящая виртуозной сноровке, сегодня является его единственно возможной объективностью – и это как раз продукт той самой субъективности, какую виртуозничающая музыка изобличает в „случайном характере“. Пожалуй, аннулированные сегодня условности не всегда были столь уж внешними по отношению к музыке. Поскольку в них запечатлен опыт, некогда бывший живым, то с грехом пополам свою функцию они выполняли. Имеется в виду организационная функция. И ее-то отняла у них автономная эстетическая субъективность, которая стремится свободно организовать произведение искусства, исходя из себя самой». И далее поясняет: «В добетховенской музыке – при ничтожном количестве исключений – последняя относилась к крайне поверхностным техническим приемам и была всего-навсего маскировкой материала, самотождественность которого сохранялась. Теперь же, в связи с разработкой тем, вариация начинает служить установлению универсальных, конкретных и несхематических связей. Она динамизируется. Пожалуй, даже сейчас она придерживается самоидентичности исходного материала, – Шёнберг называет его „моделью“. Здесь всё „одно и то же“. Но смысл этой самотождественности отражается как нетождественность. <…> Вследствие такой нетождественности тождественности музыка обретает совершенно новое отношение ко времени, в котором она всякий раз развертывается. Она теперь небезразлична ко времени, поскольку не повторяется в нем как угодно, а видоизменяется»[54].
Однако Адорно отмечает в то же время, что вариации только кажутся истинно субъективными. В двенадцатитоновой музыкальной системе Шёнберга продуцирование вариаций сводится к квазимеханической, математически обусловленной практике. Субъективность здесь производится посредством расчета. Собственно, и Кандинский вслед за Шёнбергом считал, что внутренние состояния субъективности – ее настроения и эмоции – можно воспроизвести, просчитав их. Так, по Адорно, новое и субъективное становятся тоже возможными лишь случайным образом – и в ограниченном масштабе. «Не нашлось арбитра, уладившего спор между отчужденной объективностью и ограниченной субъективностью, и истина этого спора – в его непримиримости»[55].
Я потому так подробно цитирую здесь Адорно, что не могу представить себе лучшей характеристики поздних работ Сала как выражения этой подспудной борьбы между отчужденной объективностью и ограниченной субъективностью. В самом деле, интерес Сала к музыке не приводит его к созданию видеоработ, которые были бы сколько-нибудь «музыкальны» в том смысле, который имели в виду Верлен или Кандинский. Сала не создает музыку визуальными средствами – он не хочет создавать свободно изменяющиеся и потому чисто «субъективные» видео. Наоборот, его видео «объективно» документируют производство субъективности средствами музыки. При этом они демонстрируют не повторяющийся мотив, на котором основаны «субъективные» вариации, а невозможность совершенного повторения. Вариации не запланированы, не просчитаны сознательно. Они рождаются не на уровне композиции, а благодаря различным интерпретациям одной и той же музыкальной партитуры. Живые тела интерпретаторов вмешиваются в музыкальную композицию, в результате чего каждое исполнение музыки предстает оригинальным и новым – вопреки «одинаковости» исполняемой партитуры. Поэтому появление этих тел в видео становится центральным для демонстрации борьбы между идентичным и неидентичным. Тела исполнителей, помещенные в нейтральные модернистские пространства и исполняющие одинаковые партитуры, остаются частично непредсказуемыми и «случайно» отражают уникальное событие своего присутствия во времени.