Второй появился на работе, когда посчитал нужным. Секретарша отметила, что он посвежел, загорел и явно набрался сил. Второй снисходительно кивнул и попросил, как обычно, двойной капучино. Когда дверь кабинета закрылась, пошевелил пальцами, как хирург перед началом операции, нажал нужный номер на золотом «Верту» и, дождавшись ответа Первого, сказал сакраментальную фразу: «Надо встретиться, поговорить».
Судьбоносная для Леши Романова встреча, о которой он и не подозревал, ибо Лазари не счел нужным его проинформировать, состоялась в географической точке, отнесенной от него на тысячи километров.
— Часто здесь бываешь? Нравится? — осведомился Первый у Второго, скользя безразличным взглядом по знакомому интерьеру веранды ресторана «Ветерок», частого места встреч обитателей Рублевского шоссе.
— Завтракать. — Второй откинулся на спинку плетеного кресла. — Люблю иногда здесь завтракать. По субботам. Мне, знаешь ли, нравится здешняя атмосфера во время бранча.
— Да-а? — вежливо поднял бровь Первый. — И чем же?
— Посмотри. — Рука Второго описала дугу.
Большинство столиков были сдвинуты, составлены для приема больших, чрезмерно веселых — на публику — семей. Лен, сатин, игривый шелк, всполохи бриллиантовых серег, подчеркивающие хрупкость шеи и тонкость стана молодых мам. Петруши, Ванечки и Сашеньки — звонкие, из рекламных роликов детские голоса.
— Видишь? И мое семейство здесь. Журчат, смеются, флиртуют. Оно, конечно, неискренне, ну да ладно. Важно, что я смотрю на них и думаю — добился. Как в кино.
— Глыбко, — кивнул Первый.
Второй пронзил его взглядом, но лицо Первого было безмятежно и нейтрально, как у крутого игрока в покер, коим он, впрочем, и являлся.
— А ты никогда здесь не бываешь?
— Почти что. Может, пару раз за все время. — Первый поморщился. — Достают.
— Кто? — изумился Второй. — Кто тебя тут достать может?
И действительно! Шум и перенесенное незамысловатыми актерами в жизнь плоско сыгранное киношное веселье бурлили рядом, но невидимую границу подле длинного, самого длинного на веранде стола, за которым сидели обе Важные Личности с домочадцами, не пересекали.
И Первый, и Второй были личностями воистину известными и Неприкасаемыми. До поры до времени. Поскольку вечно Неприкасаемых, как учит нас история, которую почему-то никто из них не учит, не бывает. Ну а если бы кто из посетителей вдруг по незнанию пересек границу, то немедленно осознал бы всю тяжесть своего проступка, ибо незнание, как известно, не освобождает от наказания.
— Взглядами, — брезгливо шевельнул Первый пальцами, — взглядами достают. Будто лапами своими трогают. Жирными и трусливыми.
— А-а! — уважительно кивнул Второй и даже приосанился, настолько в мазу вставило высказанное его визави замечание. — Это, конечно, так…
Время, отпущенное на вежливые пустяки, истекло.
— Отойдем? — предложил, вставая, Второй, поскольку был стороной принимающей и вызвавшей на базар.
И тут же неявно, но чутко засуетились официанты, задвигались стулья, среди посетителей проявилась охрана, окружая неусыпным вниманием столик на двоих, ставший совершенно обособленным и опасным.
— Про Поплакова слышал? — спросил Второй, как только суета улеглась и начальники охраны дали добро началу беседы.
Первый усмехнулся, развел руками: мол, кто же про Поплакова не слышал, глупый вопрос, ты поясни — в каком контексте?
Второй мысленно обругал себя за поспешность и проигрыш очка в незримом поединке.
— В контексте медицинского бизнеса, — и по дрогнувшим векам Первого понял, что очко отыграл. Не был тот в курсе. Злиться будет! Это хорошо…
— И что же наш неутомимый друг придумал на этот раз? — изобразил на лице вежливый интерес Первый, но Второго не обманул — интерес был истинным.
— Желание очень простое — подмять под себя весь медицинский туризм, все лечение за рубежом, — холодно улыбнулся Второй. — Начнет с Израиля. Обкатает схему на провинции, прощупает все слабые места, отшлифует — и дальше: Германия, Швейцария, Штаты.
— Наполеон прямо, — усмехнулся Первый.
Человеку непривычному от такой усмешки захотелось бы убраться куда подальше, но Второй был привычным, сам частенько так усмехался, поэтому лишь согласно кивнул.
— Ну и в чем у него фишка? И о каких суммах идет речь?
Второй кашлянул.
— Давай начнем с бабла. По моим прикидкам, — он деланно прищурился, хотя весь расклад давно был выучен назубок, — в год в Израиль на лечение из постсоветского пространства уходит примерно миллиард евро.
Первый кисло поморщился.
— Это только на лечение! — заторопился Второй. — Маржа из этих денег половина.
— Ну, пятьсот лимонов… — вяло протянул Первый.
— Заметь! Все деньги практически налом, ну, процентов семьдесят. А там еще гостиницы, проживание, экскурсии… Миллиарда три минимум.
— Ну, это вообще смешно — прибыль в этом секторе с гулькин член. Неинтересно.
— Во-первых, ты не совсем прав, и если зацепить этот сектор, через него можно попробовать влезть в строительство суперотелей. Я вижу здесь лазейку в строительный бизнес, в который, как ты знаешь, в Израиле нас хрен пустят.
Первый кивнул.
