— Но это дальний прицел. А ближний — прикинь: где в Израиле миллиард, там в Германии три, если не четыре.
Первый промолчал. Молчание, как известно, — знак согласия.
Второй не торопил, опустил взгляд на свои колени. Пусть подумает, прокачает ситуацию. Сам поймет.
— Не деньги нас должны волновать…
Второй в который раз высоко оценил скорость мышления собеседника и порадовался, что в свое время мудро сел в его лодку.
— …а монополия на медицину. Плюс монополия на здоровье, если ты, конечно, пургу не гонишь, хотя прежде за тобой такого не водилось.
— Не гоню, поверь — не гоню, — развел углы рта в улыбку Второй. — И еще один аспект…
— …тайна медицинской информации, — перебил его Первый и поджал задумчиво губы. — Точнее, полное ее отсутствие. Все идет через твоих людей… ты в курсе состояния здоровья влиятельных лиц… тут и сокрыты несметные сокровища! — И посмотрел на Второго. — И как же он собирается это провернуть?
— Довольно простая схема. Требует длительного времени для инициации, зато потом должна сработать легко и просто, как мясорубка.
— Ну это кому как, — возразил Первый и кивнул на соседний стол, где его жена-«дочка» играла с сыном в возрасте внука. — Моя, например, долго хотела понять принцип ее работы.
— Мясорубки-то? И? — заинтересованно поднял брови Второй.
— Я тебя умоляю! — безнадежно махнул рукой Первый и страдальчески поморщился.
— Не умоляй, у меня аналогично, — откликнулся Второй.
Они посмотрели друг на друга с секундным взаимным пониманием. Согласно неписаному этикету одновременно отвели глаза в стороны.
— Ну, давай схему, — вернул беседу в русло Первый. — Чувствую, лазутчики твои поработали неплохо.
Второй скромно улыбнулся.
— Тут вся мулька была во времени. Главное было — не спешить. Он и не спешил. Вырастил в России своего человечка — доктора. Поднял его в академики. Создал под его эгидой Общество частных врачей России. Казалось бы, херня? Есть общество, нет его — как лечил, так лечить и буду! А вот хрен! Те врачи, что на членство забили, один за другим прошли через налоговый, эпидемиологический и прочие круги ада. Мелкую рыбешку отпускали, а вот все именитые в обществе теперь состоят и не рыпаются.
— Угу… — упер нос в руки домиком Первый — признак глубокого внимания.
— Общество, между прочим, имеет свои представительства в девяноста двух субъектах Федерации.
— Молодее-ц! — нехорошим голосом откликнулся Первый. — Как же это я…
— Да не только ты, — тактично упредил его Второй. — Все мы! Все мы лоханулись. Да и невозможно за всем уследить. Да и кому наша медицина сдалась-то! В Швейцарию как ездили, так и ездим…
— Дальше расклад я представляю, — перебил его Первый. — Аналогичное общество создается в Израиле. На некоммерческой, естественно, основе. В прессе, в нашей и израильской, поднимается большой шум. У нас — по поводу того, что наших сограждан беззастенчиво грабят и плохо лечат, у них — по поводу того, что лучшие врачи стригут деньги на богатых туристах, а для своих, родных израильских граждан — нет ни времени, ни операционных. Плач и стенания с обеих сторон, вопли: «Доколе?!» Принимается у нас — волевое, а у них — демократическое решение о необходимости регуляции процесса. А кто будет регулятором? Опа-на! И искать-то не надо, господа-товарищи, вот они, наши белые рояли в кустах! Два готовых, белых и пушистых, абсолютно, подчеркиваю — аб-со-лютно! — некоммерческих общества, которые уже заключили к тому времени договоры о взаимном сотрудничестве в рамках принципа «чистые руки, горячее сердце».
И оба хохотнули. Коротко, как выстрел.
— Почти что так, как ты сказал, — кивнул Второй. — Но он сработал еще проще и элегантнее. Это мы, белые и пушистые, и других нам не надо. Люди едут от нас, мы сидим на трубе в этом смысле, мы и будем регуляторы! Наше общество Беззаветной Любви к согражданам, сирень частнопрактикующих врачей, и есть искомый регулятор. А с той, другой стороны нам регуляторы не нужны! С другой стороны нам нужно принимающее юридическое лицо, не связанное никакими обязательствами ни с одной из израильских клиник, больниц, с министерствами и ведомствами. Компания, скажем, зарекомендовавшая себя в сфере медицинского туризма как высокопрофессиональная, кристально честная, с задушевным подходом к людям.
— Понятно теперь, чего он все время в Израиль мотается, — покачал головой Первый.
— Бухать он ездит. Бухать и потом лечить последствия запоя.
Первый резко вздернул голову и скептически посмотрел на Второго. Тот глазом не моргнул, хотя внутренне напрягся: «Никак косяк упорол?»
— А дома он, значит, вообще не пьет? И ты веришь?
Кадык Второго нервно дернулся:
— Верю ли я, что он не пьет?
— Веришь ли ты, что за этим он зачастил на Святую землю?
Первый откинулся на спинку кресла и улыбнулся:
— Может, он и бухает там, отрывается слегонца. Ну и лечится, естественно. Но не в этом причина. Человека он там ищет… человека! Принимающую сторону.
Настал черед улыбаться Второго:
— Не ищет он. Нашел.
И протянул, не глядя, руку в сторону. В ладонь тотчас был почтительно вложен айпад.
— Полистай. — И протянул Первому.
