Частный рейс полностью

Фостер засмеялся и обвел все вокруг по дуге свободной рукой.

— Все это место в целом. Эти бабочки были просто… Поразительными!

— Это было просто потрясающе, — ответил я, пытаясь не показать свое разочарование. Блядь. Почему я вообще разочаровался? Безусловно, он не мог говорить обо мне. Или о нас. Да и не было никаких «нас». Я был его клиентом, который платит; и я буквально заплатил ему за то, чтобы провести день со мной…

Но потом Фостер переплел наши пальцы и толкнул мое плечо своим.

— Весь день был абсолютно потрясающим. Канатная дорога, бабочки. Все это. Здесь, с тобой. Абсолютно все. Спасибо тебе.

Я притворился, что вовсе не покраснел, что его слова не заставили мое сердце ускориться.

— За что ты меня благодаришь?

— За то, что пригласил меня. За просьбу провести с тобой день. — Он сжал мою руку. — Я очень давно так здорово не проводил время.

— Я думал, что круизы вокруг тропических островов — это и есть твой способ отлично проводить время, — сказал я.

— Так и есть. Но и на суше тоже здорово. Я так привык быть на воде, думал, не смогу нормально ходить.

Я наклонился ближе и прошептал:

— Это то, что говорят все мальчики?

Он усмехнулся и крепче сжал мою руку.

— Не знаю. Это ты мне завтра расскажешь.

Твою ж, блядь, мать. Значит, мы были на одной волне по поводу сегодняшнего вечера.

— Приятно слышать. Я буду держать тебя в курсе.

Фостер засмеялся, и гид замолчал и уставился на нас. Я почувствовал себя школьником, пойманным за разговорами в классе, и Фостер дождался, пока гид снова заговорит, и наклонился ко мне, чтобы заглушить смех.

Он улыбался всю дорогу до Палм-Ков (Прим. пер.: прибрежный пригород, в 27 км к северу от Кэрнса, Квинсленд, Австралия. Назван в честь пальм на пляже), и я, наверное, тоже. Я обещал Фостеру шикарный ужин, но, учитывая, что мы были одеты в шорты и рубашки, самым модным местом в соответствии с нашим дресс-кодом был бар и гриль на набережной. Нас посадили за столик для двоих на веранде, и мы заказали пиво, пока просматривали меню и карту вин.

Темнело. Мы провели на воздухе весь день, и вид на пальмы над океаном во время захода солнца был поистине впечатляющим.

Компания была еще лучше.

Фостер рассказал мне, что когда начинал свой бизнес, люди скептически относились к городскому хлыщу, думая, что тот не продержится больше недели. Но он доказал всем их неправоту, покорил своим обаянием и умением слушать и учиться.

— И я уверен, что эта улыбка тоже помогла, — добавил я.

Он усмехнулся.

— Может быть. Но вскоре они поняли, что я здесь, чтобы остаться, и у меня хороший бизнес. И я здесь не за тем, чтобы зарабатывать миллионы, а чтобы жить. Я забочусь об окружающей среде, и это принесло еще несколько голосов в мою пользу.

— Так ты еще не местный житель? — спросил я.

Он фыркнул.

— Джим Скотт, парень, которому принадлежит компания, с которой у меня заключен контракт, здесь уже сорок лет, и только сейчас получил статус местного жителя.

Я посмеялся над этим.

— Эксклюзивный клуб, правда?

Мы заказали на ужин рыбу-меч, медальоны из мраморной говядины Вагю (Прим. пер.: общее название мясных пород коров, отличающихся генетической предрасположенностью к интенсивной мраморности и высокому содержанию ненасыщенных жиров. Мясо таких коров отличается высоким качеством и стоит очень дорого) и салат. Фостер выбрал для нас белое вино, и мы ужинали при свечах и развешанных над нами волшебных фонариках. Это был самый романтичный ужин в моей жизни.

Незапланированный, незаписанный и совершенно невероятный.

Я хотел, чтобы это длилось вечно. Я хотел, чтобы этот фантастический отпуск стал моей настоящей жизнью, потому что теперь вернуться к работе, которую я не хотел, означало вернуться к одиночеству.

Не имея всего этого. Упуская. Я никогда не задумывался, чего хочу, до настоящего момента. Мне казалось, что все, чего я хотел в жизни — это случайные связи без каких-либо обязательств. Это было все, на что у меня хватало времени, и устраивало, до этого момента.

До Фостера.

Пока я не понял, чего именно мне не хватало.

— Что бы ты сделал, — начал Фостер, — если бы оставил свою жизнь в Брисбене и переехал сюда?

— Сюда?

Он пожал плечами.

— Ну, куда угодно. Что бы сделал Стюарт Дженнер, если бы больше не занимался финансами? Остался бы в Брисбене? Или переехал?

Я потягивал вино, пока обдумывал ответ.

— Я не знаю. Я… я никогда не задумывался об этом раньше. Точнее, я имею в виду, что думал об этом, — Боже, я даже мечтал об этом — но чем я буду заниматься? Я не знаю ничего другого.

Он уставился на меня, не мигая.

— Нет, ты знаешь.

— И что же? Стать моделью для демонстрации плавок?

Он посмеялся.

— Да, черт возьми. Они оказались бы дураками, если бы не взяли тебя.

Я закатил глаза и сделал еще один глоток вина.