Часы смерти [Литрес] полностью

Это самый примитивный способ. Все они до изобретения маятника состояли в регулировании потока воды, который заставлял предмет тонуть, проходя вдоль ряда насечек, помеченных соответствующими цифрами, – он указал на приспособление, привлекшее внимание Мельсона еще вчера ночью: вертикальная стеклянная трубка с римскими цифрами, вырезанными на доске, и сальной лампой на одном плече, – как здесь; это ночные часы, в которых лампа должна была гореть постоянно. Они восходят к началу семнадцатого века – работа Джехана Шермита – и, вероятно, имеют такое же устройство, как те, которые упоминает Пепис, описывая комнату королевы Екатерины в тысяча шестьсот шестьдесят четвертом году.

Педантичный пытливый ум Мельсона опять заработал. Он видел, что по какой-то причине доктор Фелл поощряет рассказы Карвера о своем хобби, и поддержал его.

– Водяные часы, – поинтересовался он, – использовались так поздно? Я всегда связывал их главным образом с древними римлянами. Где-то есть упоминание о том, как при слушании дела в суде или во время дебатов в сенате, где строго выдерживался регламент, водяные часы тайно регулировались так, чтобы говоривший располагал большим или меньшим временем.

Теперь энтузиазм захватил Карвера целиком. Он потер руки:

– Совершенно верно, сэр. Совершенно верно. Этот трюк проделывали с помощью воска… Но clepsydrae со всей определенностью использовались вплоть до тысяча семисотого года. Я должен пояснить, что, хотя примитивная форма нашего современного часового механизма была известна еще в четырнадцатом веке, к середине семнадцатого обозначилось возрождение огромного интереса к clepsydrae – пусть даже всего лишь как к занимательным игрушкам. О, они всегда стремились вперед, те люди! В механике и химии они смыслили уже как гениальные дети. В те годы Королевское общество делало первые, пока робкие, на ощупь, шаги к паровому двигателю; у нас появилась трутница, сигнализация от ворот, меццо-тинто, капли принца Руперта…

Вот эти часы, к примеру. – он показал на раму с циферблатом и одной только стрелкой, к заднему концу которой на цепочке был подвешен латунный цилиндр. – Я знаю, что эти – подлинные. По мере того как падает уровень воды в этом цилиндре, его уменьшающийся вес заставляет стрелку передвигаться со строго определенной скоростью. Эти часы сделаны в тысяча шестьсот восемьдесят втором году, но, если вы хотите увидеть просто хитроумный механизм, они покажутся вам неинтересными. Возьмите для сравнения часы, работающие на пару, которые сейчас выставлены в Гилдхолле…

– Извините, минутку, – вмешался доктор Фелл. – Хумп-ф, кха. Вы, похоже, сомневаетесь в аутентичности большинства собранных здесь вещей. Хотелось бы взглянуть на подлинные работы в вашей коллекции. Карманные часы, например.

Энтузиазм Карвера к этому моменту достиг требуемого уровня.

– Карманные часы! – воскликнул он. – А, вот здесь мне есть что показать вам, джентльмены! Та-ак, посмотрим. Обычно я этого не делаю, по крайней мере для людей незнакомых, но, если вы желаете, я открою свой сейф, и вы увидите кое-какие подлинные сокровища. – Его глаза скользнули на стену вправо от входа – тот же самый взгляд, вспомнил Мельсон, который Карвер инстинктивно бросил, появившись здесь прошлой ночью. Его лицо несколько потемнело. – Полагаю, вы должны помнить при этом, что жемчужина моей коллекции отсутствует, хотя и продолжает оставаться под той же крышей…

– Часы, которые вы продали Боскомбу?

– Часы-череп Морера, да. У меня есть еще одни, той же модели и столь же совершенные с точки зрения мастерства исполнения, но они не стоят и десятой доли первых с их подписью и историческими ассоциациями. Вы должны увидеть их, доктор. Боскомб с удовольствием вам их покажет.

Доктор Фелл нахмурился.

– К этому я и веду. Меня чрезвычайно интересуют эти часы, потому что мне кажется, что по их поводу развернулась чертовски большая шумиха, – проворчал он. – Для часов – даже для редких часов – они расстроили, помимо вас, еще слишком многих людей. Они что, такие ценные? Я имею в виду, действительно очень ценные?

Веки Карвера задрожали. Он чуть заметно улыбнулся:

– Их ценность, доктор, гораздо выше их цены. Но я могу вам сказать, сколько Боскомб заплатил за них. Это та же цена, за которую я сам купил их несколько лет назад, – три тысячи фунтов.

– Три тысячи фунтов! – ошеломленно повторил доктор Фелл и выпустил огромный клуб дыма, выхватив изо рта сигару. Он закашлялся, его лицо еще больше покраснело; вскоре приступы кашля сменились легким похмыкиванием. – Три тысячи зеленых, а? – добавил он, успокаиваясь, и его глаза заискрились. – О моя священная шляпа, погодите, пока Хэдли об этом узнает! Хе. Кхе-хе-хе.

– Вы… э… вы теперь понимаете, почему миссис Стеффинз иногда считает, что нам не хватает денег. Но вы, конечно, понимаете толк в карманных часах? – спросил Карвер. – Тогда судите сами.