Часы смерти [Литрес] полностью

– Миллисента не на шутку разволновалась прошлой ночью, как вы помните. Особенно по поводу признания Элеоноры, что юный Хастингс не умеет… хм… сдерживать свой темперамент и поэтому выломал запор на крышке люка. Она рассказала мне об этом. Откровенно говоря, – уголки его рта поползли вниз, – мне и самому это не понравилось. Совершенно неоправданный поступок. И чреватый неприятностями, после всех моих мер предосторожности. Поэтому я, естественно, поднялся наверх и осмотрел…

– Люк на другой стороне крыши? Это интересно, – заметил Хэдли. – Прошлой ночью дверь на лестничной площадке, которая ведет к нему, была заперта. И ваша воспитанница заявила, что ключ был у нее украден… Вы его нашли? Или как вы пробрались к люку?

Карвер достал из кармана связку ключей и осмотрел их.

– У меня есть дубликаты ключей, – ответил он, – к каждой двери в доме. Я не сказал вам об этом только потому, что вы не спросили. Вам нужен этот ключ? С удовольствием. Вот, пожалуйста.

Отцепив ключ, он неожиданно бросил его Хэдли. Ключ сверкнул в воздухе, как проблеск неприязни, и Хэдли поймал его. Карвер продолжал:

– Я осмотрел люк. Элеонора что-то напутала. Запор не был выломан. Он был в идеальном состоянии, и крышка была прочно заперта тремя дюймами стали… Возможность того, что кто-то с крыши мог проникнуть в дом через этот люк, исключается. Следовательно, та картина, которую вы нам нарисовали, где убийца поднимается наверх через один люк и спускается вниз через другой, как в какой-нибудь пантомиме, оказывается ерундой. Хм. Если вы сомневаетесь в моих словах… – Он показал на ключ в руках главного инспектора.

Наступило молчание, которое нарушил шумный, с присвистом, вздох доктора Фелла.

– Без толку мечтать о чистой воде, Хэдли, – начал он. – Это дело постепенно засасывает нашу лодку, как болото. Значит… люди на крыше исключаются, да? Очевидно, очевидно. – Он задумался. – Да, нам придется подняться наверх и исследовать крышу. Но не в данный момент… У меня есть желание взглянуть на часы.

– Часы?

– Боскомба. Я не хочу рассматривать их, – подчеркнуто произнес доктор, почему-то решив выделить эту фразу. – Я просто хочу взглянуть на них и убедиться, что они на месте. Вот так-то… Хмп-ф? А-а! Доброе утро, мисс Хандрет.

Он замолчал, когда услышал стук в дверь. Пока она входила, на его лице обозначилась сияющая улыбка, но само оно при этом оставалось бесстрастным. Лючия Хандрет выглядела бодрой и даже радостной. Одетая для улицы в облегающее пальто с меховым воротником и серую шляпку, она быстрыми, резкими движениями натягивала черные перчатки, зажав портфель под мышкой. От вызывающей неуверенности прошлой ночи не осталось и следа. Ее глаза казались усталыми, как у человека, который только что встал после короткого сна, но она принесла в комнату ощущение здоровья и бодрости и вместе с ним запах лесных фиалок, который, как и ее портфель, производил почему-то впечатление бойкости и деловитости.

– Я ухожу по делам, как это ни удивительно, – заявила она, улыбаясь Хэдли. – Но решила перед уходом, что смогу застать вас здесь. Вы не подойдете к телефону?

– Хорошо. Скажите им, чтобы…

– О, но это не из вашего управления. Это по поводу моего алиби, – сдержанно пояснила она. – Помните, вторая половина дня во вторник неделю назад? Я сказала вам, что посмотрю в дневнике, и я не ошиблась. Это действительно был тот день, когда я ходила на коктейль. Так что сегодня утром я позвонила супругам, которые устраивали вечер. Теперь я вспомнила, что приехала к ним в половине четвертого и пробыла там до семи. Кен сейчас у телефона, он и его жена готовы подтвердить мои слова. Он художник, но занимается обложками журналов и поэтому должен казаться вам достаточно респектабельным. Есть, конечно, и другие. Я знаю, что вам в любом случае придется проверять все это лично, но мне бы хотелось, чтобы вы поговорили с ними теперь же и я могла бы забыть об этом. Я пережила несколько не слишком приятных часов.

Хэдли кивнул, многозначительно посмотрев на доктора Фелла, и вышел следом за ним из комнаты. Он казался довольным. Зато доктор Фелл не казался довольным. Он последовал за ними, но не пошел дальше холла. Когда Мельсон, поблагодарив Карвера, закрыл за собой дверь, он увидел, что доктор стоит в полумраке, широко расставив ноги и сдвинув шляпу на затылок, и медленно, со сдержанной злостью постукивает тростью по ковру. Мельсон никогда не видел своего друга таким. Его опять охватило чувство, что какой-то неведомый кошмар сгущается и, темнея, обретает осязаемую форму. Доктор Фелл вздрогнул, когда Мельсон заговорил с ним, и обернулся.

– А? О! Я не могу этому помешать, – произнес он, сердито стукнув тростью. – Я вижу, как оно идет, вижу, как постепенно приближается с каждым часом, который мы проводим в этом проклятом месте. И я так же беспомощен, как человек, которому снится кошмар. Дьявол никогда не торопится. И как я могу остановить все это? Какие реальные улики могу я предъявить двенадцати «мужам честным и праведным» и сказать…