Часы смерти [Литрес] полностью

Полл, похоже, немного успокоился, и его дыхание стало ровнее и тише. Прижав ладони к глазам, он раскачивался в кресле взад-вперед.

– Не могу соображать, черт побери! Ни одной растреклятой вещи не могу себе четко представить. Все так перемешалось; дьявольски скверная манера подсовывать подобные… Полицейский! Убили полицейского, чушь какая… Погодите-ка! – Он посмотрел вверх затуманенным взором. – Там было кое-что… не могу до конца разобраться. Как-то раз… Когда? Так, посмотрим. Нет, это мне приснилось. Часто кажется, что вы встаете во сне, а на самом деле нет. Чушь какая-то! Я подумал…

Его рука, словно для того, чтобы прогнать призрак воспоминания, полезла в карман халата и порылась в нем. Рука что-то нашла, потому что выражение его лица переменилось. Ошеломленно глядя на присутствующих, он извлек из кармана женскую перчатку из черной лайки, вывернутую с края наизнанку. Когда он перевернул ее, маленький ключик выпал из пальца перчатки и заблестел на полу, а на внутренней поверхности стали видны тусклые пятна золотой краски.

На какое-то время Хэдли оцепенел. Затем он нагнулся и забрал перчатку из безвольной руки Кристофера Полла. Подойдя к окну, он рассмотрел ее в сероватом свете дня. Ветви огромного клена, только-только начинавшего желтеть, почти касались его лица; из разбитого окна тянуло холодом. Хэдли коснулся пятен позолоты, потом провел пальцем по другим пятнам, еще не высохшим окончательно.

– Кровь, – сказал он.

Тихое слово эхом прокатилось по гостиной. В этой большой комнате с мрачными книгами и язвительными гравюрами Хогарта на стенах оно казалось еще более безобразным. Неторопливо вернувшись к столу, спокойный и неумолимый, Хэдли поднял с пола ключик. Отступив на несколько шагов, чтобы получше его разглядеть, он на этот раз оказался на фоне высокой кожаной ширмы, украшенной языками пламени и желтыми крестами. Лицо Хэдли казалось серым, глаза сузились и потемнели, поджатая челюсть выдавала удовлетворение. Из своего кармана он достал ключ, который Карвер дал ему внизу, ключ от двери на лестничной площадке. Он приложил один к другому и посмотрел на свет. Они точно совпадали. Затем он положил ключи в разные карманы.

– Теперь, мистер Полл, – проговорил он, – вы должны будете рассказать нам, каким образом у вас очутилась эта перчатка.

– Говорю же вам, я не знаю! – воскликнул тот, издав при этом подобие стона. – Неужели вы не можете дать человеку возможность собраться с мыслями! Может быть, если мне дадут сосредоточиться, я смогу до конца разобраться во всей этой чертовщине. У меня есть чувство… не могу сообразить… откуда это оно у меня появилось? Откуда? Кажется… разговаривал с какой-то женщиной. На лестнице. Нет, это была тетушка Стеффинз. Она еще положила мне мой галстук в карман. Тогда везде горел свет. Не знаю, почему я это запомнил?

– Вам известно, кому принадлежит перчатка?

– Боже милостивый, она не моя! Уберите ее, что вам, трудно? Откуда мне знать? – Он посмотрел на нее с сомнением; так человек мог бы смотреть на змею, после того как его уверили, что она не кусается, и он решил подойти к ней поближе. – Женская перчатка. Может принадлежать кому угодно… Послушайте, старина, плесните мне еще глоточек, если вас не затруднит. Я вполне трезв. Чувствую я себя паршиво, но я трезв. Черт меня побери, если я знаю, чья она.

– Вы, мистер Боскомб?

Ноздри Боскомба шевельнулись, но сам он остался стоять неподвижно, опершись спиной на буфет и сложив руки на груди. Он вновь боролся с собой. На перчатку он едва взглянул:

– Никогда раньше ее не видел.

– Вы в этом уверены?

– Совершенно уверен. Я также уверен в том, что вы готовы совершить самую большую ошибку в своей жизни. Извините.

Он поправил тонкое пенсне на носу и, мягко пройдя к столу, взял рюмку Полла.

– Вчера ночью, – продолжал Хэдли, – вы сказали, что мы будем должны прийти к вам за советом, прежде чем закончится расследование. Вы заявили, что у вас есть что сказать нам. Хотите вы сделать это сейчас?

– Я хочу ответить вопросом на вопрос. – Боскомб взял со стола рюмку Полла, но не поворачивался. – Что вы думаете по поводу этой перчатки?

– Мне ни к чему особенно напрягать воображение, – ответил главный инспектор, – когда я вижу буквы «Э. К.» на подкладке.

Боскомб повернулся в холодной ярости:

– Именно на это только и хватит вашего глубокого интеллекта. А теперь я скажу вам одну вещь. Элеонора не носит фамилию Карвер. Ее зовут, да будет вам известно, Смит. На вещах, принадлежащих ей…

– Вспомнил! – вдруг воскликнул Полл. – Элеонора! Ну конечно!

Ему пришлось выпрямиться в кресле, он сидел, пытаясь ухватиться за свои короткие усы. Багровый цвет его лица начал бледнеть. Он стал похож на толстого неудачника, но в первый раз казался уверенным в себе.

– Элеонора! В холле…

– Вы видели ее в холле?