Часы смерти [Литрес] полностью

– Тише, тише! Не дергайте меня, – запротестовал Полл с жалобной настойчивостью, словно память его могла пролиться, как вода из переполненной кастрюли, стоило ему лишь шевельнуть головой. – Разве не так было? Что-то начинает вырисовываться. Конечно, это не имеет никакого отношения к вашему несчастному полицейскому. Элеонора? О нет! Но раз уж вам так хочется знать… Послушайте, а что же все-таки произошло? Может быть, если бы вы рассказали мне, что…

Хэдли с видимым усилием подавил свое нетерпение:

– Вспоминайте все, что можете вспомнить, без посторонней помощи. Нам не нужны показания, которые вы исказите, чтобы они соответствовали вашему представлению о происшедшем. Итак?

– Ну что ж, тогда вспомнил. Отчасти. Меня только смущают ваши слова о том, что я добрался сюда так рано, – пробормотал Полл с упрямым видом. – Черт возьми, в конце концов, ведь был же ужин… или не было? Не знаю. Во всяком случае, я проснулся…

– Где?

– В своей комнате. Видите ли, было темно, и я не знал, где я и как сюда попал, и в голове стоял такой туман, что я было подумал, будто все еще сплю. Я сидел в кресле, и мне было холодно, поэтому я ощупал плечо и убедился, что наполовину раздет. Туфли тоже сняли. Потом я вытянул руку и наткнулся на лампу. Дернув выключатель, я обнаружил, что действительно нахожусь у себя, но свет был какой-то не такой.

Да, клянусь Богом! Теперь вспомнил… Помнится, что-то, какая-то мысль засела в подсознании и тревожила меня. Как-то сразу вдруг я вспомнил. Я подумал: «Черт побери, который час? Я же должен попасть на ужин», но я не мог двигаться по прямой, и комната вся как-то перекосилась, так что часов я не нашел, поэтому я сказал себе: «Кит, старина, ты все еще пьян как сапожник. Но ты должен попасть на тот ужин». Потом я стал все кругами и кругами ходить по комнате, пока не услышал откуда-то бой часов…

Он вдруг задрожал. Хэдли, уже доставший блокнот, подсказал:

– Вы помните время?

– С абсолютной точностью, старина. Полночь. Я считал. Помню потому, что нашел пижаму – было холодно – и сел на кровать, чтобы обдумать положение. Я решил, что еще могу попасть на ужин, если мне удастся раздобыть хотя бы глоток, чтобы не упали обороты. Потом… Нет, тут опять провал. Как встал с кровати – не помню. Видите ли, в следующий момент я уже стоял в платяном шкафу среди костюмов и прочей одежды и никак не мог удержаться прямо, но в руке у меня была фляжка. Там оставалось чуть-чуть, и я отхлебнул глоток, но тут же подумал: «Послушай, старина, этого не хватит, чтобы не упали обороты». Я всегда чувствую себя уютнее с полной бутылкой. Потом я каким-то образом очутился в холле, в полной темноте…

– Как это случилось?

– Я не могу… нет, чертмязьми! Могу. – По мере того как неуловимый образ по частям выплывал из тумана, Полл приходил во все большее возбуждение. Он яростно ткнул пальцем в Боскомба, который принес ему очень слабый виски, но виски не попробовал. – Это были вы. Вспомнил. Ну конечно. Я подумал: «Старина Боскомб. У него всегда найдется в буфете бутылочка чего-нибудь изысканного». Потом я подумал, что он расстроится, если я войду вот так, среди ночи, разбужу его и попрошу выпить. Некоторые этого не любят. Но он же никогда не держит дверь на запоре. А ну-ка я тихонько прокрадусь, шуметь не буду… вот так и стяну бутылочку.

– Продолжайте.

– Сказано – сделано. Тихо. На цыпочках. Свет у себя я выключил. Но этот последний глоток – скверно. Все расползлось перед глазами, даже в темноте. Голова пошла кругом, не мог найти дверь. Жуть. – Его опять передернуло. – Потом я открыл дверь – очень тихо, заметьте, – и шагнул в темноту. В руке у меня была фляжка; помню, что…

– И что вы увидели? – спросил Хэдли. Его голос прозвучал хрипло.

– Не знаю. Что-то… кто-то двигался. Мне показалось, что я услышал что-то, но я не уверен на сто процентов… Элеонора, да.

– Вы готовы в этом поклясться?

– Я знаю, что это было! – с вдохновением забормотал Полл. – Меня тогда осенило. Элеонора собирается встретиться с тем парнем на крыше. Они, знаете ли, встречаются иногда. Помню, я время от времени собирался над ними подшутить. Все это казалось мне жутко смешным. Я подумал: «Послушайте-ка, а испугается она, если я подкрадусь сзади и крикну: „Бу-у-у!“» Потом на душе стало скверно от этих мыслей. Я подумал: «Бедный чертенок, какие у нее-то развлечения?» – никаких, знаете ли, нет, – и я сказал себе: «Ты скотина, вот кто ты такой; настоящее животное, раз мог подумать о том, чтобы прервать ее…»

Он был настолько возбужден и воодушевлен собственным благородством, что даже сейчас глаза его увлажнились. Когда он допивал виски с содовой, рука его дрожала.

– Послушайте, мистер Полл, – сказал Хэдли с каким-то неистовым терпением, – нам все равно, что вы подумали. Никому не интересны ваши мысли. Все дело заключается в том, что` вы видели! Когда вам придется свидетельствовать на дознании…

– Дознании? – пробормотал Полл, дернув головой. – Что за чушь! О чем вы говорите? Я постарался оказать дружескую услугу…