Часы смерти [Литрес] полностью

– То, что вы видели или подумали, что видели, был человек, которого убивали. В состоянии вы это понять? Человек, которого ударили кинжалом в горло – вот так, – и он, шатаясь, преодолел последние ступени и умер здесь, в этих дверях. – Хэдли прошел через комнату и распахнул их. – На полу еще можно видеть пятна крови. А теперь выкладывайте все! Расскажите нам, что слышали, как обнаружили эту перчатку и как случилось, что никто не видел вас, когда дверь была открыта несколько минут спустя; или вполне возможно, что присяжные на суде вынесут заключение о преднамеренном убийстве, совершенном вами.

– Вы хотите сказать, – произнес тот, внезапно насторожившись и вцепившись в подлокотники кресла, – что как раз это я и слышал?..

– Слышали?

– Звук был какой-то странный, будто кто-то подавился, а потом запнулся, но не упал. Я подумал: это из-за того, что она услышала меня и перепугалась. Поэтому я нырнул вниз…

– Как далеко вы находились от лестницы в тот момент?

– Не знаю. Все как в тумане. Погодите, однако. Я должен был находиться на приличном расстоянии от нее, поскольку был совсем рядом с моей дверью. Или нет? Не помню… Но когда я нагнулся, я коснулся чего-то или отшвырнул ногой – не помню, что именно сделал, – и это была эта самая перчатка.

– Вы пытаетесь убедить нас, что нашли эту перчатку в стороне от лестницы? Полноте, это уж слишком!

– Говорю вам, это правда! Чертовски скверная манера вот так сразу сомневаться в моих словах. Послушайте, я не знаю, где это было, но перчатка лежала на полу, потому что я едва не выронил фляжку, подбирая ее, и по полу тянуло холодом. Я решил нырнуть обратно в комнату и подождать, пока она уйдет. Так я и сделал. Очень тихо, знаете ли. На цыпочках. Потом я не знаю, что случилось. Я даже не помню, как попал к себе в комнату. Очнулся я уже при дневном свете: я лежал на кровати, по-прежнему полуодетый, и чувствовал себя просто ужасно.

– Зачем вы подобрали перчатку?

– Я… я старался… хотел оказать услугу, черт побери! – жалобно запротестовал расстроенный Полл. Его глаза опять затягивала тусклая пелена. – По крайней мере, я так думаю. Ну да, конечно. Я подумал: «Юная леди потеряла перчатку, бедняжка. Найдет ее там тетушка Стеффинз, быть беде. Бедная девочка. Отдам-ка я ей эту перчатку завтра и скажу: „Так-так, знаем, где вы гуляли прошлой ночью“». Ха-ха!.. Послушайте, старина, я неважно себя чувствую. Может быть, если у меня будет время, я вспомню еще что-нибудь. Кажется, я припоминаю… – Он взъерошил волосы и тупо потряс головой. – Нет. Исчезло. Но знаете, сейчас, когда я все время об этом думаю, я, похоже, вспоминаю…

Доктор Фелл, хранивший до сих пор молчание, грузно двинулся вперед. Он все еще сжимал в зубах длинный окурок потухшей сигары, но сейчас вынул его и положил в пепельницу, а потом посмотрел сверху вниз на Полла.

– Помолчите минутку, Хэдли! – прогремел он. – От этого зависит жизнь человека… Давайте посмотрим, не смогу ли я помочь вашей памяти, молодой человек. Вспомните вчерашнюю ночь. Вы сейчас находитесь на площадке, в полной темноте. Вы говорите, что по полу тянуло холодом. Теперь переключитесь на дверь рядом с лестницей, ту, которая ведет на крышу, куда, по-вашему, направлялась Элеонора. Вы бы заметили это, если бы… Холодом тянуло потому, что эта дверь была открыта?

– Да, клянусь Господом! Была! – воодушевился Полл, сев прямо. – Абсолютно. Теперь я уверен. Как раз об этом я и раздумывал, потому что…

– Не подсказывайте ему, Фелл, – оборвал его Хэдли. – Он вспомнит все, что вам будет угодно.

– Сейчас я ничего ему не подсказываю. Итак, мой юный друг, память понемногу возвращается к вам, не так ли? Почему вы уверены, что она была открыта? – Он указал тростью на дверь.

– Потому что люк на крышу тоже был открыт, – ответил Полл.

Последовало молчание. Все опять запуталось. Мельсон скользнул взглядом мимо обширного плаща доктора Фелла на тускло поблескивающий металлический наконечник его трости, которую он держал горизонтально, и далее на полное лицо Полла, белеющее на фоне высокого синего кресла. В глазах молодого человека разгорался огонек возвращающегося сознания и, более того, уверенности. Ему нельзя было не поверить.

– Все это чистейшей воды надувательство, – мрачно сказал Хэдли. – Отойдите, Фелл. Я не могу допустить, чтобы подобные вещи вытягивались из свидетеля… Видите ли, мистер Полл, дело в том, что надежный свидетель – он, кстати, был трезвым в тот момент – показал, что крышка люка была плотно закрыта на засов, когда он осматривал ее вскоре после убийства. А дверь, ведущая на крышу, была заперта, и ключ от нее утерян.

Полл тяжело откинулся на спинку кресла. В выражении его лица медленно проступило нечто, что нельзя уже было принять за слабость или желание разжалобить собеседника.