– Историю фасцинетики?! Не рано ли? – только так и смог он отреагировать на столь неожиданную идею Альфы.
– Не рано, Юлиан Юрьевич. Надо уже начинать и вписать этих охлопусов как отдельную страницу в историю фасцинетики. История любой науки – это же и борьба вот с такими идиотами. Разве не так? Разве есть хоть одна наука, избежавшая нападок охлопусов?
О небеса! Какую мудрую девчушку послали вы мне. Нечем ей возразить, права она. Арбелин растроганно смотрел на Альфу.
– Разрешаете? – растерянно прервала Альфа его молчание.
– Решение мудрое. Раз есть наука – нужна будет и её история. Ты умница.
– Но это не всё. – зарделась Альфа.
Арбелин удивлённо посмотрел на неё.
– Раз история, а историю фасцинетики делаете Вы, Юлиан Юрьевич, значит придётся мне вписывать в неё и Вас.
И тут она была права и нечего было возразить.
– Как ты себе это представляешь? Писать мою биографию? – сощурил он иронично глаза. – Но я ведь, голубушка, ещё жив. Да и биография штука беспощадная, жутко опасная.
– Я одолею. Так надо.
И снова Арбелин смотрел и молчал. Не знала девчонка, на что шла, покушаясь на самое трудное, что только можно придумать. Но не буду её пугать, всё равно уже не свернёт, решил Арбелин.
Он нежно улыбнулся, взяв её руки в свои ладони.
– Только давай договоримся об одном условии. Из моей невообразимой биографии брать только то, что касается фасцинетики. И непременно под знаком весёлости и иронии. Не люблю в биографиях занудства и умничания.
– Повинуюсь. И всё буду записывать только с Вашего одобрения.
– С биографиями вообще-то шутки плохи, Альфуша. Берегись. Фрейд все попытки писать его биографию пресекал на корню. Даже Цвейга выгнал. Не может быть правдивой биографии. Ложь или отсебятина получается. Вот как ты представляешь вписать в мою биографию, предположим, клопов, если они начнут меня поедом есть и отвлекать от исследований?
Арбелин хитро прищурил глаза, ожидая, что скажет чистенькая, отменно гигиеничная девушка.
– Откуда же у Вас могут быть клопы?! – удивленно взметнула ресницы Альфа.
– Позавчера обнаружил на дверях подъезда объявление «Надёжно выводим клопов». Значит у нас в городе клопы появились. На планете сейчас нашествие клопов. Тараканы почти исчезают, клопы плодятся. В гостиницах Нью-Йорка, Лондона, Москвы – всюду. Видимо и до Бурга добрались, коль объявления расклеивают. Причём клопы какие-то рыжие, мутанты, совершенно настырные. Из Средней Азии, должно быть, привезли гастарбайтеры. Попрубуй-ка таких вывести. Боюсь их. В детстве в деревне поедом ели. На ваших подъездах нет таких объявлений?
– Не видела. Посмотрю сегодня же. Ужас какой.
– Ужас ужасом, а биография биографией. Биограф Льва Толстого врач Маковицкий написал в воспоминаниях, что снял с тела умирающего Толстого в доме начальника станции Астапово двух клопов. Вот такой факт биографии гения. А вообще в яснополянской усадьбе было видимо-невидимо всякой живности: мыши бегали, тараканов не могли вывести, ну и клопов – полчища. Знаешь, как Толстой от клопов спасался?
– Как?
– Он кровать летом выносил на ночь в сад. Дома заедали.
– А в саду же комары, Юлиан Юльевич.
– Ну, значит, комары были меньшим злом. Видишь, какие биографические подробности. Кстати, вот тебе пример фасцинации на службе охраны от кровососов. Зоологи изобрели ловушку для комаров. Принцип действия простейший: в ёмкость помещают нечто, содержащее запах человеческого пота и других ингредиентов кожи, сигнал привлекающей фасцинации, обещающей комару лакомство. Залетает комар в ёмкость, а обратно хода нет, фасцинирующая ловушка. Остроумное изобретение. Но тем же способом ведь можно ведь и клопов уничтожать! Надо только создать для них чарующий сигнал, то, что они улавливают своими рецепторами, когда вычисляют, где лакомство, где человечья кровь. Скорее всего, тоже запах особого рода. Запахи – наидревнейшие сигналы фасцинации в живом мире, как услаждающие, так и отпугивающие. Даже коммуникация растений на продуцировании и улавливании запахов заквашена эволюцией.
– Обещаю о клопах не писать. – засмеялась Альфа.
– Я клопов привёл как метафору. Много всяких тараканов в моей биографии. Так что будем отсекать ерунду, оставим забавности. Я их тебе целый ворох соберу. Веселее будет читателю.
Арбелин вспомнил про сон, и про то, как он размышлял, рассказывать ли о нём ребятам или промолчать. Теперь, когда Альфа взялась за историю и биографию, сама собой напрашивалась мысль поведать ей о столь необычайном сне.
– Вот ты ночь не спала, а я не только спал, но ещё и странный сон увидел. Как, по-твоему, сны укладываются в биографию?
– Ещё как укладываются! К тому же, Юлиан Юрьевич, я сны ужасно люблю разгадывать.
– Вот как? Ну, значит, надо рассказать. Но сон несколько, я бы сказал, неприличного содержания. Поэтому ответь сначала на два вопроса. Первый: читала ли ты Фрэзера «Золотую ветвь»?
– Да, но не всю. Только про обожествление солнца и ритуалы огня.
