– Я тоже за справедливость. Только сам.
– Как же ты с таким бугаем справишься!? – удивился Роман.
– Ничего, как-нибудь… – усмехнулся Денис, будто имел какой-то план, хотя совершенно ещё не представлял, как это произойдёт.
Роман не стал выяснять. Нет – значит нет. Он был реалист и дальше не лез:
– Если нужно будет, скажи. Я превращу его в пищевые отходы.
– Ладно, – кивнул Денис, чтобы обрубить неприятный разговор.
Романа он уважал, но вовсе не по тем мотивам, что остальные солдаты. Когда открылся кулинарный талант Дениса, Роман где-то раздобыл и подарил Денису две книги Похлёбкина о кулинарии, которые Денис знал и дома они у него были, но подарочный жест Романа оценил.
Было это в молодом Кукуеве – одаривать чем-нибудь приятным, вдруг человек пригодится. Великая хитрость опытных знатоков человеческих душ.
К тому же, Денис Кукуеву нравился, его чёрствая рациональная душа вдруг засветилась симпатией, тёплым чувством, какой-то странной тягой к этому уродливому парню, открытому и прямому. Всю жизнь Кукуева окружало одно дерьмо. Солнцем была только мама. И Денис был тем, о ком он мечтал как о друге, о настоящем друге, не приятеле или подельнике, вроде Саньки.
Кукуев понимал, что Денис честен, горд и наивен. Как он сможет отомстить за унижение? Роман сомневался, но не долго на эту тему размышлял. Никакого иного способа отомстить Саньке, кроме как превращения его в омлет, он не видел. Отказ Дениса снимал с него заботу о защите налаженного бизнеса. Роман убедился, что Денис не продаст, даже если и знает о воровстве. Но, скорее всего, он и не догадывается ни о чём, так как живёт в другом измерении. И пусть себе живёт.
– Помни, Денис. Если я тебе понадоблюсь в жизни, только скажи.
Они дружески пожали друг другу руки.
Кукуев любил сверхнадёжность. Чтобы закрепить достигнутую с Денисом дружбу, он стал ему помогать в его поварских заботах: то съездит с ним на местный рынок для закупки овощей, то привезёт на кухню пару мешков хорошей картошки, а то и подбросит какой-нибудь деликатес для солдат.
Общее дело усиливает симпатию людей друг другу. Сам того не подозревая, крутой рационалист и циник Роман Кукуев сердечно привязался к Денису, понимая, что нет лучше и чище сверстника в части, да и во всем его окружении. И Денису Роман понравился, отзывчивость его он видел и принимал за чистую монету. А то, что Романа все боялись и держали в уме за криминального авторитета, как-то прошло мимо Дениса с его романтизмом и доверчивостью. То, как Роман ему помогал, не делал никто даже и попытки. Так они и сдружились.
Длились их совместные поездки на «Ниве» на рынок или на продуктовые склады недолго, всего месяца два. Часть и служба Денису опостылели.
Со своей бедой Денис оставался один на один и никто на всём свете не мог ему помочь. Теперь он жил, будто вымазанный дёгтем с головы до пяток. Так он воспринимал себя. Запах и вкус мочи сводили его с ума, превращали в ничтожество, в раздавленную мокрицу. Как хороши были времена, думал он, когда существовали дуэли и можно было бы всадить пулю в бараний лоб Саньки. Он обязан был придумать нечто равноценное пуле в лоб. Голова гудела, мозг зашкаливало, боль не утихала. Денис мучился, жизнь становилась невыносимой. Все мысли и фантазии, даже сны, крутились вокруг способа мести, которого он никак не находил.
Увы, армия оказалась для Дениса злой мачехой. Он понял, что ничего хорошего от службы уже не будет и, расставшись с мечтами о выправлении тела, решил возвращаться домой.
Попросил у Романа мобильник, чтобы позвонить бабушке.
Роман всё понял и оценил верно:
– Домой решил? Правильно.
Вслед за звонком отправил Денис бабушке и письмо, чтобы она скорее шла в военкомат и вызволяла его.
Бабушка была мудрой старушкой. Получив отчаянные сигналы любимого внука, тотчас поспешила к Асхату Галиаскарову. Тот вызвал военкома.
– Что ж Вы раньше-то думали?! – ворчал военком, когда бабушка стала ссылаться на старость и нездоровье, и, не мешкая, позвонил в часть, где служил Денис.
Командир части препятствовать комиссованию Дениса не стал. Был он хорошим отцом своим двум сыновьям и от всей души сочувствовал Денису. Увы, с дедовщиной бороться он давно потерял волю и желание, она представлялась ему эпидемией чумы, и он ждал, когда же эпидемия эта сама собой закончится.
Расставаясь с Романом, обменялись адресами и телефонами.
– Будешь в Бурге – сразу ко мне. В любое время дня и ночи. – сказал Роман. – Ты мне друг на всю жизнь, запомни.
Обнялись.
Так начало взрослой самостоятельной жизни печально срослось у гражданина России Дениса Захарова с поруганием чести и жаждой мщения. Невеселое начало. Теперь всё, что бы ни делал Денис, о чём бы ни думал и ни мечтал, было окрашено страстным желанием мести. Подельников он отбросил как отребье, как животные орудия в руках Саньки. Месть Саньке накрывала в его представлении и тупых его сотоварищей.
