С приподнятым настроением он конструировал общение с всесильной государственной структурой. Что он терял, что может ему грозить? Безразличие и отвергнутость? Ничего страшного! Но вдруг, пусть величиной в один процент из ста, структура эта заинтересуется. И завертится-закрутится. Что? Одному аллаху известно. Но уж точно будет не скучно. Будет общение, будет распространение идей фасцинетики, будут люди. Мерзких отбросим. С интересными поговорим. Под лежачий камень и вода не течет. У меня в руках тема. А человек – это тема. Не предлагая тему, человек обрекает себя на вакуум. Я предлагаю тему. В том числе для ФСБ. Способно ли оно понять тему и подключиться к ней? Посмотрим.
Через три дня Арбелин шёл на главпочтамт с отпечатанным обращением в ФСБ. Сердце взволнованно и тревожно выстукивало повышенный ритм.
Это и было волнение «здесь-и-сейчас». Целый год оно поджидало толчка и толчок свершился.
Отправив послание в Москву, Арбелин почувствовал облегчение. Он сделал то, что обязан был сделать. Остальное зависело уже не от него.
Так началась замысловатая драма отношений учёного Юлиана Арбелина с зоркой, хотя часто и подслеповатой, всесильной организацией.
При медлительности российской почты послание Арбелина через неделю достигло первопрестольной и всесильного адресата.
Инициатива в России наказуема, и кому-кому, а Арбелину следовало бы это учитывать, когда он направлял свой проект в ФСБ. Там, как и всюду в государственных структурах, на девяносто девять процентов преобладают чиновники с законсервированной, как маринованные огурцы в банке, чиновничьей психологией, усталые и давно потерявшие вкус к живой жизни и её метаморфозам, за исключением сытной жратвы и утех. Всё, что происходило, они давно уложили в прокрустово ложе привычных схем и классификаций. В предложении Арбелина не было усмотрено ничего интересного, зато сразу закралось подозрение в утке очередного невежды или того хуже – параноика с навязчивой идеей-фикс. Возиться с подобными проектами было до ужаса скучно, но необходимо – того требовал закон демократии, предписывающий давать мотивированный ответ на каждое заявление и обращение гражданина в государственные органы. Чёрт те что придумали! И в региональное отделение по месту жительства заявителя был спущен наказ – «Проверить!». Проверить означало: а) на предмет паранойяльного бреда спасения России; б) на предмет мошеннического замысла заполучить от государства источник доходов; в) на предмет провокации.
В региональном отделении отреагировали, как и положено: поручили проверить и доложить. Московская приписка «тщательно» создавала некоторую установку на особую серьёзность.
Лицом, которого подключили к предложенному Арбелиным проекту, чтобы «проверить и доложить», мог быть только уставший от параноиков-изобретателей полковник ФСБ Гаргалин Станислав Анатольевич, главный специалист по надзору за опасными вывихами в мозгах высоколобых интеллектуалов региона, которых было в Бурге с его научными центрами, университетами, академиями и доморощенными кулибиными пруд пруди. И вот свалился на его голову еще один креатин, как обзывал своих клиентов циничный служака секретного отдела. На одном ведомственном совещании генерал обратился к нему с вопросом, как обстоят дела в его сфере, много ли в разработке креативщиков. Вопрос был иронический, потому генерал и подпустил входившее в моду словечко для обозначения творческих интеллектуалов. Гаргалин в ответ буркнул «Креатины они, а не креативщики», чем вызвал дружный смех коллег.
Кто-то отреагировал на мрачную реплику Гаргалина:
– Весёлая у тебя клиентура, Станислав Анатольевич.
Гаргалин едко парировал:
– Это вам со стороны она весёлая, а мне иной раз такое запетрят, что у меня мозги плавятся. Один такой креатин выдумал живую воду. Дистиллирует артезианскую воду, добавляет в неё мочу месячных младенцев, причём только мужского пола, и добивается клинических испытаний на предмет чуть ли не бессмертия. Ну не весело? Того и гляди травить начнут народ, он прёт как танк. Прозомбирует чиновников в минздраве или какого-нибудь депутата Госдумы.
Так и закрепилось словечко «креатин» у служителей тайного фронта, не знакомых с терминами химии, среди которых есть и вещество по этим названием. «Как твои креатины поживают?», – шутят с тех пор сослуживцы в перекурах.
Генерал призвал к себе Гаргалина, хотя и знал, что тот уходит в отпуск.
– Вот тебе, Стас, прелюбопытное задание. Звонили из Москвы, просили подключить именно тебя. Доверяют твоему нюху на гнилую интеллигенцию.
Были они давние друзья, не один пуд соли съели в госбезопасности, потому и общение у них наедине было запросто: Гаргалин звал начальника чаще «генерал» и изредка Ник, – сокращённо от Николай – а тот Гаргалина – Стас.
