– Конечно! В деревнях всю зелень так ели во все времена. Кусали и жевали. Особенно ребятишки. И архаичные племена так едят. Польза ещё ведь какая – работают челюсти и зубы. Рот и зубы обязаны трудиться, это их эволюционная функция. А потом уже красить губы и вставлять фиксы или казать язык. Кусать и жевать. Усилия. Десны станут здоровыми, никаких кариесов и парадонтозов, эмаль крепкая. Кусание и жевание для рта как упражнения с гантелями для рук. Салат во рту – это мое аскетическое изобретение. Эволюция! И никакого пище-вкусового разврата. Польза, вкусное лекарство от всех болезней и укрепление иммунитета. И долой дисбактериоз, геморрой и прочие пакости. Салат во рту!
Арбелин закончил эмоциональный экспромт.
Денис улыбнулся:
– Принимаю на вооружение.
– И правильно сделаете. А трудов Александра Уголева о питании не читали?
– Нет.
– Это восполнимо, я дам Вам ссылочку, скачаете его книгу. Компьютер и Интернет есть?
– Конечно.
– Прекрасно. Уголев – великий учёный. Он открыл пристеночное пищеварение, основательнейшая штука, его даже на Нобелевскую выдвигали за это открытие, да не получилось по причине советского гражданства. Так вот, он создал также теорию адекватного питания. Показал, что надо говорить не о правильном питании, как все подряд долдонят, а об адекватном, то есть таком, какое необходимо по количеству и качеству конкретному человеку. А все люди разные. Скажем, гранатовый сок полезен? Ещё как! Но человеку с высокой кислотностью или язвой – нельзя. Уголев совсем не шутя сказал, что великим законом существования живого на планете является закон пожирания: все кого-то едят, нет не-жрущих. И это верно на сто процентов. Когда-нибудь кто-нибудь напишет про Землю книгу «Планета жрущих». А едят все со страстью и аппетитом. И если голодны, с ума сходят, до ярости. Это и есть закон пище-вкусовой фасцинации – вожделеть и предвкушать наслаждение от жратвы. Там, в животе нашем, целый космос, нисколько не менее сложный, чем в черепе. Там и желудочный мозг, да-да, именно мозг, по всему кишечному тракту выделение нейромедиаторов, эндорфинов, дофамина, глутамата и так далее. Всё это и руководит питанием, вызывает либо неудовольствие, либо удовольствие, сравнимое с оргазмом. Отсюда и наслаждение от сытости, поглаживание живота от блаженства. Люди от этой пище-вкусовой фасцинации размягчаются, добреют. Или не так?
Денис кивнул:
– Точно. Я это каждый день вижу.
– Но и чревоугодничают! Вот ведь беда какая! А как спасти человечество от чревоугодия и ожирения при союзе пище-вкусовой фасцинации с услаждающей кулинарией? Тупик! Как сделать правилом для всех, что еда не только насыщение и удовольствие, но также и лекарство. Ещё Гиппократ это понял. Лучшее лекарство. А я добавляю к Гиппократу: еда должна быть вкусным лекарством. Но именно профилактическим лекарством! А как решить эту задачу, если пищевая фасцинация тащит человека к пищевому оргазму и чревоугодию, а не к лекарственной умеренности? Вот ведь парадокс! Фасцинация столь коварна и могуча, что может завести человечество к биологическому вырождению. Это одна из ошибок, если такое можно сказать, эволюции, как я считаю. Вообще говоря, подлинной науки о питании ещё не создано. Сплошная каша. Вчера ещё с пылом-гневом убеждали человечество, что нитраты – страшный яд и источник всех хворей, теперь, как оказалось, нитраты позарез организму необходимы и без них куча болезней и преждевременная смерть. А в адрес ДДТ сколько ерунды наговорили! Яд и так далее. И так во всём. Одна только медицинская эквилибристика с холестерином чего стоит! Подступы к науке о питании заложены Уголевым в его теории адекватного питания. Есть над чем поработать фасцинетике.
Этот эмоциональный монолог учёный выплеснул на Дениса именно потому, что перед ним сидел повар, профессионал чревоугодия.
Ум Дениса уже давно был настроен на улавливание всего нового и полезного, он был в постоянном поиске информации, потому не только много читал, но в последние два года приучил себя ежедневно часа два посвящать рысканию по Интернету. Эта приобретенная привычка и привела его к неожиданному знакомству с сайтом Арбелина. Акцент об опасности профессии кулинара для будущего человечества оказался для Дениса неожиданным, он запомнил его.
Но Денис шёл к Арбелину с другим мучившим его душу вопросом.
Арбелин настолько проник своей искренней эмоциональностью в его душу сразу, с первых же минут встречи, что защемило сердце от нахлынувшей памяти об отце. Арбелин напоминал папу, строгостью и мягкостью лица и взгляда, чёткими формулировками и эстетикой сухощавой спортивной фигуры. Дениса прорвало, таившееся все эти годы сокровенное в душе выплеснулось в исповедь:
– Юлиан Юрьевич, можно я задам ещё один вопрос? Очень для меня важный.
– Конечно, конечно! Говорите.
И Денис рассказал то, о чём ни единому человеку не рассказывал, держал три года в себе как сокровенную горькую тайну, обжигающую память, её-то и нёс к этому человеку, хотя не знал его.
– Надо ли мне мстить?– спросил он в конце своей исповеди.
