Готовить еду заставила Дениса жизнь, а научила бабушка. После гибели родителей в автоаварии остались они стар да мал. Приходилось крутиться по хозяйству, помочь было некому. Денис и полы мыл, и стирал, и еду готовил, когда бабушка прихварывала, а это случалось все чаще. Он готовил, она руководила. Так он выучился всему, что она умела, от салатов до пирожков с мясом. К десятому классу Денис мог и тесто замесить, и квас поставить, и курицу в духовке запечь. А суп да кашу сварить – это было и вовсе сущим пустяком. Надо сказать, что в самом начале он приобщался к кухонным делам без особой охоты, по суровой необходимости, но постепенно увлёкся и стал даже кое-что выдумывать, чем удивлял старушку. А увлёкся поварским делом ещё и потому, что пробовал с помощью еды нарастить мяса на свои кости. И стал искать способы для усиленного белкового насыщения организма. Ничего не помогало. А пригодилось. Но оказал он себе медвежью услугу: вместо упражнений на плацу командир, восхищённый его поварскими умениями, определил его на кухню.
Первое блюдо, которым Денис очаровал солдат, была гречневая каша. Срочно надо было что-то придумать на утреннюю кормёжку, и оставшийся помощник повара, теперь главный, приказал Денису, недоверчиво его оглядывая:
– Сварим гречневую кашу. Крупы – завались. Сможешь?
– Без проблем, – ответил Денис, – надо только замочить крупу на ночь.
Повар усмехнулся:
– Зачем?! И так слопают.
Денис знал, что слопают, но он знал и то, что после ночного намокания крупы в воде, она набухает, легко варится и отдаёт всё, что в ней есть хорошего. Спорить он не стал, а только попросил позволения замочить крупу.
Повар был снисходителен и ироничен:
– Валяй, если тебе делать нечего.
Денис просмотрел крупу. Ничего, можно готовить, определил он, но чистить от чёрных крупинок не стал, слишком большая масса, не дома на кухне.
А утром попросил разрешения самому сварить кашу.
Тут уж повар совсем подобрел. Как профессионал он понял: раз парень знает, что лучше крупу замочить, значит, знает и как варить. Ему стало даже любопытно, что из этого выйдет.
А вышло объеденье! Солдаты просили добавки.
Появился и командир части, заботливый отец. Решил проконтролировать, риск всё же. Взял миску с кашей, и после двух ложек удивлённо воззрился на Дениса.
– Как это у тебя получилось?
– Да просто, – улыбнулся Денис, – бабушка научила.
– Расскажи. Я жене дам рецепт.
– Замочить крупу на ночь. Всю шелуху надо убрать, я вот не смог, слишком много. Утром можно варить. Залить хорошей водой, закрыть крышкой плотнее и варить полчаса, не открывая крышку и не перемешивая. Потом выключить плиту и пускай минут десять-пятнадцать попреет. После этого можно крышку открывать и посолить по вкусу, добавить, что нравится, и на стол.
– Очень просто. – согласился командир. – А почему не перемешивать?
– Она сама дойдёт. А перемешивание приведёт к улёту запаха, всяческой внутренней пропитки. Пусть попреет. Тогда она всё полезное и отдаст.
– Молодец! Будешь при кухне. Это приказ.
Командир понял – Денис знает ещё много чего про приготовление вкусной и полезной пищи.
А помощнику повара приказал, строго на него посмотрев:
– Дай парню свободу.
– Пусть варит, мне легче. – кивнул тот.
Он был покладист и не завистлив.
Так Денис стал любимым солдатами армейским поваром. Да и Дуб ничего против Дениса не имел и вместе со всеми уплетал щи, каши, макароны по-флотски и прочую еду, приготовленную Денисом.
Но всему есть мера и предел в армейском казарменном мире: надругательства над любимым пивом легкоранимая солдатская психика не могла спокойно вынести. Не пьёшь пиво и не пей, хотя и это уже не по-мужски, но помалкивай в тряпочку, не выступай с дурацкими замечаниями. Денис сам нарвался на то, чтобы его поучили. И деды поучили. На то они и деды, чтобы учить салаг уму-разуму и правилам настоящего мужского поведения. На то она и существует солдатская правка, чтобы деды вколачивали солдатскую мудрость в хлипкие, неопытные мозги салажат. В изобретении Дуба деды ничего страшного не увидели, а усмотрели только юмор и веселье. Не били же прикладами, не пинали, не подвешивали, не заставляли стоять на одной ноге по два часа и кукарекать, а всего-то заправили мочой, чтобы знал, как и что о пиве не говорить. На всю оставшуюся жизнь. Если ты настоящий солдат и мужик, кури, пей водку и пиво. Как все. И не выпендривайся типа «Ой, я такой особенный, я пиво не пью, это же моча». Мочи от пива бывает много, это точно, но само-то пиво – не моча, а кайф! Лучше всякой там колы и пепси. Ах, моча?! На, получи мочу! Не вкусно? Будешь знать, как настоящих мужиков оскорблять! Железная логика солдата, ставшего дедом, учителем и повелителем для желторотых салаг.
Но для Дениса, выросшего в мире романтических мечтаний и фантазий о благородстве и чести, навеянных чтением художественной литературы, которую читал он запоем, сутками, все было по-иному. То, что проделал Санька с собутыльниками, было для него унижением, страшнее которого трудно было что-либо придумать.
