Начало круглого стола было оживлённым. Все дружно погрузились в астрологию, обменявшись репликами, какой у кого знак зодиака. Правда критики, как следовало ожидать по замыслу ведущего, не получилось, дамы, похоже, веровали в связь личности и знака Зодиака. Но доктор физико-математических наук Григорий Максимович Невпопад был материалистом и астрологические выверты вызывали у него только иронию. И он добавил юмора, объявив, что раз он стрелец, то должен был стать полководцем или диктатором, а его затянуло в тихую и скромную физику:
– Выходит я какой-то астрологический мутант. – засмеялся он непринуждённо.
– Я тоже мутант! – подхватил вдруг и биолог Бубенчиков – Весы, должен стать артистом, а заброшен судьбой в биологию.
Вьюгин зорко следил за настроением, чтобы перевести вовремя стрелку на фасцинетику. Прошло всего минут десять, оставалось ещё целых сорок минут. Все перешли на упражнения в остроумии по поводу псевдонаучного бреда знахарей, разного рода гуру-колдунов, экстрасенсов и уфологов. Невпопад со смехом рассказал об остроумной проделке своего отца, прожжённого атеиста и публициста. Лет тридцать назад отец его организовал разоблачение знаменитой Розы Кулешовой. Занесло его в город Фрунзе, в Киргизию как раз в те дни, когда там демонстрировала свои выдающиеся способности эта бойкая дама. У него были приятели среди журналистов. Он и научил их подменить то, что ясновидица собиралась видеть своими габаритными ягодицами. Был в её арсенале такой коронный номер: ей подкладывали на стул листок от настольного календаря с крупными цифрами, она садилась и называла цифру, вызывая неописуемый восторг зрителей. Журналисты, наученные отцом, ловко подменяли листки от календаря в тот момент, когда ясновидица опускала свою филейную часть тела на стул. И она называла цифру предыдущего листка. Конфуз был грандиозный.
После весёлого рассказа Невпопада круглый стол был готов осмеивать всё что угодно, ловкий Яша Вьюгин уловил сатирическое настроение и продемонстрировал всем журнал Арбелина «Фасцинетика».
– А вот, господа, родилась новая наука и основал её наш земляк Юлиан Юрьевич Арбелин. В этом вот журнале он и объявил о ней в статье «Фасцинетика как наука». Видел ли кто из вас этот журнал, читал ли статью?
Все, кроме Невпопада и Бубенчикова, дружно утвердительно закивали.
– Читали, читали. – подтвердила доктор политологии Раиса Пантелеевна Дурандина. – Он этот журнал разносил лично по всем вузам и гуманитарным кафедрам.
– Прекрасно. – удовлетворённо произнёс Вьюгин. – Я прочитал такой пассаж: «Уже вирус чарует бактерию, как донжуан девушку, чтобы в неё проникнуть и подчинить своей репликации». Что-то мне не совсем ясно, как это вирус может быть донжуаном. Не вижу предмета науки, вижу только непонятную метафору. Каково ваше мнение?
Учёные несколько замешкались, переглядываясь и как бы спрашивая друг друга, кто выскажется первым.
В эту паузу вклинился биолог, обратившись к Вьюгину:
– Будьте добры, дайте мне журнальчик посмотреть. Я его не видел. И, кстати, вирусы весьма хитрые канальи.
Вьюгин передал ему журнал. Невпопад, сидевший рядом с биологом, тоже уткнулся в журнал.
Замешательство прервал Леонид Кропоткин.
– Занятная штука эта фасцинетика, что и говорить. Однако я считаю, что это всё же не стопроцентная наука, скорее фасцинетику можно воспринимать как маркетингово-рекламную технологию для оптимизации продаж товаров… Ну, там колготок, парфюмерии, женского белья, лекарств и так далее. На науку не тянет. – повторил он почти слово в слово то, что говорил Гаргалину наедине.
Василий Миринков хмыкнул:
– Презервативов…
Это был как нельзя лучший старт к размазыванию фасцинетики.
Учёный люд, как и любой другой, подчиняется закону законсервированности интеллекта с возрастом и достигнутым уровнем невежества.
– Юлиан Юрьевич большой выдумщик. – пробасила с иронической улыбочкой Раиса Дурандина, дама внушительных габаритов и мужеподобного голоса. – Это его, можно сказать, психотроника с использованием чарующих сигналов. Фасцинация ведь переводится с английского как очарование, околдовывание. Согласна полностью с коллегой Леонидом Сергеевичем, в рекламе вполне применима. Да и в любом пиаре.
В это время наливался страстью и энергией ненавидевший Арбелина профессор Миринков.
– Господа, о какой такой науке и психотронике может идти речь. – громогласно объявил он, по очереди грозно оглядывая сидящих за столом. – Нулевой бред это, а не наука! Выдумал старец какую-то фасцинацию, какую-то фасцинативную коммуникацию. Есть информация, есть потребности и эмоции, зачем добавлять и примешивать ещё какое-то фасцинатирующее очаровывание? Разве эмоций для очаровывания недостаточно?
Встрял Пётр Замошкин, внимательнее остальных изучивший журнал Арбелина.
– А музыка? Где в ней информация? У Моцарта, к примеру.
Василий Миринков снисходительно рассмеялся:
– Так ведь музыку записывают нотами, вот вам и информация.
Профессора Замошкина реплика профессора Миринкова не убедила.
