– Мне важен научный факт. И его интерпретация. Вот у нас в институте служит лаборанткой Ниночка Чернавина. Не буду её описывать, потому что невозможно описать словами изумительную женскую внешность, движения тела и голос. Это надо только видеть и слышать. Действие её на мужчин просто магическое. Как-то я наблюдал такую картину. Обсуждаем в секторе у Ивана Сергеевича Никифорова одну проблему. Нас семеро, все со степенями и званиями, разговор профессиональный. Открывается дверь и входит Ниночка. И как по мановению волшебства все смешалось в кабинете Никифорова. О чем говорили? Все улетело. Немая сцена. Кто-то теребит галстук, кто-то поправляет причёску, хотя у него почти лысина. Никифоров непроизвольно встал, сел, опять встал. Аспирант Коля Шелунцов порозовел и остолбенел. Молодой, необстрелянный. Жутко было наблюдать. А она прошествовала своей изящной лёгкой походкой к столу Никифорова и передала ему папку с бумагами, проворковав «Иван Сергеевич, директор просил срочно передать вам». И, ни слова больше не говоря, повернулась как-то воздушно, и проплыла, словно лебедь белая, к выходу. И только дверь закрылась, раздался общий вздох и все стали приходить в себя. Никифоров говорит: «Так, на чём мы, коллеги, остановились?». А никто и не помнит на чём. Отшибло. Свернули обсуждение и разбежались по своим секторам. Вот, господа, скажите, что это такое? Что за эффект? Ведь Ниночка даже ни на кого не посмотрела, кроме Никифорова. Зашла, передала бумаги и вышла. А впечатление произвела ошеломляющее. Просто замерли все как лягушки перед удавом. И это продолжается у нас уже три года.
– А она замужем? – задал несуразный вопрос Вьюгин, ещё не сообразив, что начинается катастрофа.
– А не всё ли равно?! – удивленно воскликнул Невпопад.
Все хмыкнули. Становилось весело.
Вьюгину пришлось реабилитировать себя:
– Ну… может все в неё тайно влюблены, раз она такая раскрасавица.
Ничего нелепее придумать было нельзя.
Физика это покоробило.
– Я, господа, моногамен. И потом, я всё же исследователь, экспериментатор. Меня интересует все непонятное. Наука ведь как занятие криминальным расследованием. Проникновение в тайны. Для меня феномен Ниночки Чернавиной – тайна. Может фасцинетика и проникает в такие тайны? Вот и в журнале об этом написано. – Он показал на журнал, который листал биолог. – За раскрытие тайны воздействия на мужчин Ниночки Чернавиной я поклонился бы автору в ноги.
– Ну вот ещё не хватало нам обсуждать сексуальные проблемы. – взвилась дородная Дурандина. – Тысячи лет строят теории. Какие тут могут быть секреты? Межполовая коммуникация, сексуальные инстинкты. Что еще неясно? Зачем фасцинетика? Надо так честно и сказать – флиртология, верно Жанна Арнольдовна заметила.
Мужчин это категоричное заявление несколько обескуражило.
Тут в игру вступил молчавший до того биолог Бубенчиков:
– Всё дело, Григорий Максимович, в тестостероне. Ниночка забросила в вас гормон тестостерон, вот вы и повелись.
– Забросила?! – обратил к Бубенчикову недоумённое лицо Невпопад. – Она на нас даже взгляда не бросила. Только на Никифорова. Ничего не забрасывала.
– Это я на биологическом языке. – Бубенчиков снисходительно улыбнулся. – От появления красивой особи женского пола у особей мужского пола происходит мгновенный неконтролируемый вброс в организме тестостерона, гормона мужского возбуждения. Вот в этом смысле она забросила в вас всех сразу этот самый тестостерон. А реакция на него как раз такая, как вы и описали. – он многозначительно ухмыльнулся: – Бывает и хуже, вы как-никак интеллигентные мужчины. Другие чуть ли не в обезьян превращаются.
Невпопад был физиком, ему важно было понять процесс: раз произошёл некий вброс внутри организма, то благодаря какому внешнему физическому воздействию?
– Но от какого физического воздействия это происходит? – задал он вопрос Бубенчикову.
Бубенчиков показал на журнал:
– Автор очень точно описал – благодаря сигналу, и этим сигналом является тело.
– Так-так, – начал проникаться пониманием Невпопад, – значит, мы увидели тело Ниночки и оно через зрительное восприятие произвело в нас вброс тестостерона. Так?
– Очень верно. Мгновенно и неподконтрольно. Для вброса тестостерона нужен соответствующий сигнал, этим сигналом и явилось тело Ниночки.
– Хорошо. Но вот заходит, предположим, к Никифорову наша бухгалтерша Фаина Григорьевна весом килограммов под сто двадцать, и проходит к столу Никифорова походкой гиппопотама. Тоже тело и тоже женского рода. И ноль внимания, её как бы и не видят, на течение беседы нисколько не влияет, разве что досада появляется. Потеет она изрядно. А ведь мы её тело все видим. Сигнал налицо, а волнения – ноль.
Невпопад отличался ещё одним шокирующим свойством: говорил напрямик и часто опускал дипломатические тонкости, что слушающих его вздёргивало. За круглым столом сидели две весьма габаритные особы и они тоже изрядно потели. От сравнения бухгалтерши с гиппопотамом они вздрогнули; походки у обеих были тяжеловаты и они об этом знали.
