Перед отъездом я выяснила, что в начале июля пропали два пожилых жителя села Чермен Пригородного района – района, населенного преимущественного ингушами, который ингуши и осетины делят с 1944 года, когда он указом Сталина был передан Северной Осетии. Сразу после исчезновения стариков Мухажира Гайсанова и Магомеда Таршхоева в Чермене собрался большой митинг, и местные жители отказались расходиться, пока не вернут пропавших. К митингующим приехал федеральный инспектор Сулейман Вагапов. Он сообщил, что есть несколько версий похищения, одна из которых – месть за Беслан.
Вскоре дело о пропаже ингушей было передано для расследования в управление Генпрокуратуры по Южному федеральному округу, а из Москвы в Осетию вылетели оперативно-розыскные группы МВД и ФСБ России.
Я прилетела в Беслан и в тот же вечер отправилась в Назрань. Граница была закрыта. На Черменском посту меня остановили, проверили документы и сообщили, что не могут пропустить в Ингушетию из-за ЧП. В этот день в республике подорвали машину с милиционерами, скорее всего, в отместку за убитого накануне молодого ингуша, которого правоохранительные органы называли боевиком, а местные жители – обычным парнем. А накануне была расстреляна семья русской учительницы Веры Драганчук.
– Там такой бардак, вы даже не представляете, – сказал мне один из омоновцев на посту. – Один в один как в Чечне до войны.
– А завтра я смогу проехать?
– Вы с утра приезжайте. Если все стихнет, конечно, проедете.
Я не смогла проехать ни на следующий день, ни еще через два дня. Граница была закрыта не только из-за третьей годовщины Беслана. Ингушетию лихорадило.
Правоохранительные органы убивали местных жителей, называя это спецоперациями, местные убивали и обстреливали сотрудников милиции и ФСБ, а 2 сентября сотрудники милиции и ФСБ едва не перестреляли друг друга в Карабулаке.
Я позвонила Аслану, и он приехал за мной сам. Показал удостоверение сотрудника правоохранительных органов и кипу бумаг – копий страниц уголовных дел. Разговаривать со мной на территории Северной Осетии категорически отказался. Мы проехали через Черменский пост, на котором машину Аслана, видимо, знали и даже не проверили, и остановились сразу за постом.
– Это нейтральная территория, – сказал Аслан. – Ингушский пост впереди, осетинский за нами.
Похищения ингушей, по словам Аслана, начались летом 2005 года – тогда пропал житель села Дачное Пригородного района 40-летний Чингисхан Чахкиев. Через три дня его труп с перерезанным горлом раскопала собака. Это произошло у селения Коста, недалеко от Беслана. Через месяц в селе Дачное из автомобиля «ВАЗ» серебристого цвета был обстрелян местный житель Тариев, с ранениями он был доставлен в больницу в Ингушетию. Этот автомобиль так и не нашли, хотя он фигурировал еще в нескольких нападениях и похищениях. В октябре того же года в селе Куртат пропал без вести 25-летний Ахмед Сурхоев. В начале ноября исчез житель Дачного Маули Матиев, а спустя несколько дней автобус, следовавший из Назрани в Тарское, в районе поселка Южный остановила милиция.
Заявив, что «ингуши стреляют в осетин», сотрудники милиции доставили пассажиров автобуса в райотдел, правда, через час всех отпустили.
– С этого момента похищения становятся ежемесячными, – рассказывает Аслан, листая оперативные сводки. – 15 ноября в селе Донгарон пропадает Осман Мурзабеков. 23-го в Дачном – Башир Албаков.
Аслан перечисляет новые имена и фамилии, всего в его списке 21 человек. Двое из них оказались чеченцами, они пропали, когда приехали в Осетию на машине с ингушскими номерами. Выкупа ни за кого из них не требовали.
– Вы же говорили, что пропавших несколько десятков.
– По сводкам так и есть, но я потом проверил – оказалось, что многие были в оперативной разработке. То есть я не могу сказать вам точно, что все они невиновные люди. Хотя у нас легко назвать бандитом любого. Но эти 21 человек точно ни к чему не причастны. Я видел опросы свидетелей и родственников. Их убрали только потому, что они ингуши. И обратите внимание, что основная часть пропала в районе центрального рынка Владикавказа или автостанции № 2 – туда приходят маршрутки из Назрани. Но самое интересное – не это. Есть предположение, что к похищениям причастны сотрудники МВД Северной Осетии, в частности РОВД Пригородного района. В нескольких случаях свидетели видели, как этих людей задерживают сотрудники милиции. А последние похищенные—старики Гайсанов и Таршхоев—вообще пропали прямо напротив здания МВД Северной Осетии. Там нашли пустую машину Гайсанова с документами.
