7 июля Таршхоев и Гайсанов отправились в гости к родственникам в ингушский город Джейрах. Чтобы из Чермена попасть в Джейрах, надо проехать через Владикавказ. В десять утра старики заехали на центральный рынок Владикавказа, там их видели знакомые, которые потом показали следователям, что старики были веселыми, шутили и, купив на рынке шерстяные жилеты и брюки, сели в «Жигули» и уехали. В 11.04 Таршхоеву позвонила сноха. Потом, опираясь на телефонную распечатку, следствие установило, что в это время старики находились недалеко от центрального рынка, в районе Пушкинской площади. В 15.00, когда Гайсанову позвонила жена, его телефон уже был отключен. Примерно в это же время его машина была найдена недалеко от здания МВД – ни Таршхоева, ни Гайсанова в ней не было. Отсутствовали техпаспорт и водительские права Гайсанова, хотя все остальные документы остались в машине. Из-за этого родилась версия о том, что вскоре после одиннадцати у здания МВД автомобиль Гайсанова остановили сотрудники милиции, именно поэтому водитель, выходя из машины, взял с собой техпаспорт и права. – Это милиция таскает ингушей, – уверенно говорит жена Гайсанова Хава. – Все на них указывает. Но как они все это делают – безнаказанно, бесследно? Что им сделал мой или ее муж? – Хава показывает на Малику. – Я еще могу понять, когда молодых похищают – может, они в чем-то и виноваты, но мой муж таксовал, а Гайсанов в колхозе всю жизнь проработал, в одной бригаде с осетинами, а во время конфликта в 1992 году осетины с нашей улицы в нашем подвале прятались.
Мы вообще отсюда не уезжали во время войны, потому что муж сказал: умирать будем дома.
Какая-то маленькая женщина робко встает и подходит ко мне, протягивая фотографию молодого парня.
– Мой сын молодой, конечно, – говорит она тихо. – Ему 22 всего. Но он ни в чем не виноват, я знаю. У него порок сердца. Ему клапан менять надо. Его из армии комиссовали через год после призыва. Он 9 мая во Владикавказ поехал с другом, Арсамаковым. Тот тоже молодой. Меня спрашивают, зачем они поехали во Владикавказ. А куда им ехать – они же в Осетии прописаны. Вот вчера мне пришло письмо, что дело о пропаже сына передано в Генпрокуратуру. А какая разница, кому оно передано? Время уходит, а его не нашли до сих пор.
С фотографией сына Руслана Озиева она ходила по центральному рынку Владикавказа несколько дней. Нашла знакомых, которые видели парня. Следователи, запросив данные с камер наружного наблюдения на центральном рынке, установили, что парни вошли на территорию рынка. Их выход камеры не зафиксировали.
– Они не стали бы садиться в чужие машины, они бы сопротивлялись, – продолжает мысль Хава Гайсанова. – Раз они не сопротивлялись, значит, их задерживали сотрудники милиции. Только поэтому все происходит так тихо. Но я этого так не оставлю. Я пойду в Европейский суд. Пока моего мужа не вернут, я не успокоюсь.
Я спрашиваю женщин, кто, по их мнению, стоит за пропажей их родных.
– Говорят, это месть за Беслан, – тихо говорит Малика Таршхоева.
– А я в это не верю! – возражает Хава. – У осетин есть Калоев, который поехал в Швейцарию, чтобы отомстить за смерть своей семьи. Я бы ему руку пожала! Если бы мстили за Беслан – мстили бы тем, чьи родственники пошли захватывать школу. Найди сына или брата того, кто убил твоего ребенка, и убей его – вот это кровная месть. А мстить всем подряд нельзя. Да будь они прокляты в седьмом колене – те, кто в Беслан пошел убивать. Это не мужчины.
– Я слышала, что у осетин есть две группировки – «Лес» и «Дети Беслана», – снова говорит Малика.
– А твой муж при чем? – говорит Хава. – Какое отношение он имеет к Беслану?
Женщины начинают громко спорить. Тех, кто считает, что ингушам мстят за Беслан, меньшинство.
– Кто же тогда стоит за похищениями? – спрашиваю я Хаву.
– Кто-то хочет, чтобы ингуши начали мстить за своих похищенных, – уверенно отвечает Хава. – Хотят 1992 год повторить. Чтобы войска сюда ввести. Но мы уже не такие дураки. Мы в суды пойдем, а не в лес.
В этот день я посетила еще одну семью – семью Яндиевых в селении Карца. 33-летний Магомед Яндиев вышел из дома 27 марта 2006 года и до сих пор не вернулся. В этой семье десять детей, среди которых Магомед – единственный сын. Его мать Циэш до сих пор ждет его домой. Пожилая женщина дрожащими руками достает из альбома фотографии сына.
– Он работал в Назрани автомехаником, – говорит она. – В тот день поехал во Владикавказ, купил запчасти и отправил их в Назрань вместе со знакомым водителем маршрутки. Минут через десять после этого он позвонил сестре и сказал, что его задержали сотрудники милиции.
Женщина зовет дочь. В комнату заходит сестра Магомеда Залина.
