В администрации района тихо. Глава администрации Владимир Ходов дома, справляет поминки по своему внуку Володе. В кроватку к Володе положили его игрушки, много игрушек. И сказали, что больше Володя никогда в эту кроватку не ляжет.
А в администрации осталась секретарь Владимира Ходова Руфина. Эта женщина за один день побывала на поминках в четырех домах.
– Мою соседку Цахилову Анну убили в школе, – говорит Руфина. – И муж ее там погиб. А бабуля с внучкой выжили. Так Юрика тогда еще похоронили, а сегодня хотели справлять сороковины. И вдруг сегодня опознание на Анну пришло. Из Ростова. Она все это время там пробыла. Вот сороковины и отложили. Решили Анну похоронить и вместе их помянуть. Дочка у них сиротой осталась, бабуля опекунство теперь оформляет.
Руфина говорит, что самое страшное в жизни она уже увидела. Что война не казалась такой страшной, как 3 сентября в Беслане.
– 1 сентября я на работе была, – рассказывает Руфина. – Услышала такие щелчки, знаете, странные.
Смотрю в окно и вижу, как от школы поднялась целая стая птиц. Много голубей, очень много. Теперь я это вспоминаю. У меня так много знакомых пострадало. И у меня не укладывается в голове – за что это нам?
– Самое главное – надо объяснить людям, что осетины очень миролюбивый народ, – продолжает Руфина. – В старину, конечно, кровная месть была, но уже несколько столетий этого нет. И когда я была маленькой, семья убийцы просила прощения у семьи погибшего на коленях. И их прощали. Кровь за кровь – это не про нас. Нельзя уподобляться этим нелюдям.
Школа № 1. Вернее, то, что от нее осталось. Темно-красный кирпич. Черный выжженный пол спортзала. Груды цветочных букетов. Сотни детских игрушек. Тысячи бутылок с водой, спрайтом, пепси-колой. Шоколадки. Печенье. Это то, что они любили. Священник нараспев говорит о вечном покое, о вечной памяти, о Царствии Небесном. Ветер залетает в окна, в которых во время штурма стояли дети. И через которые дети убегали. Ветер теребит платки женщин, стоящих перед священником, но не задувает свечи. Свечи – на полу, в руках, у стен. На стену кто-то прибил большое деревянное распятие. Символ жертвы и символ прощения. Дождь падает на лица, и уже не ясно, где дождь, а где слезы. Здесь, в этом спортзале, я понимаю, что войны не будет. Что никто ни на кого не пойдет. И что здесь, в эти дни, эти люди совершили еще один подвиг.
Я иду вместе с Людмилой Коковой, завучем школы № 1, на поминки в дом к Марии Кусовой. В этот дом сегодня придет много людей. Мария была простой и хорошей женщиной. Ее здесь все называли «мама Мария».
Погибших в школе поминает весь Беслан. Чуть ли не в каждом дворе развернуты палатки для мужчин.[8]
Людмила вспоминает своих знакомых. Своих учеников. Свою школу, которой больше нет. Она проработала в школе 37 лет. К ней приходили ее бывшие ученицы и тоже начинали учить детей. А теперь многих из них она уже никогда не увидит: 18 учителей погибли, из них пятеро учили малышей. В начальных классах погибло 80 детей.
– Я все думала, почему так много первоклашек погибло, – говорит Людмила. – А потом поняла. Они маленькие были, просто перелезть через подоконник в спортзале не могли. Многие там и остались.
Мария Кусова была завхозом учебно-производственного комбината. 1 сентября она повела в школу внука Берта, первоклассника.
– Она всегда детей в школу водила, всех своих внуков, – вспоминает младший сын Марии Володя. – У меня дети еще маленькие, и в тот день я тоже хотел с ними пойти в школу, но у соседей были похороны, и я пошел к ним. А потом услышал про захват. Прибежал домой, узнал, кого мама повела в школу. И потом все три дня был там с братьями.
Володя – бывший сотрудник МВД. Год назад ушел в отставку по инвалидности. Но среди ополченцев был своим.
Он помнит, как 2 сентября приехали альфовцы. Как сидели вместе с ополченцами рядом со школой. Как никто не ждал взрывов. Как на следующий день в 13 часов 15 минут в школе раздались взрывы, и как альфовцы были ошеломлены. И как спецназ пошел прямо к школе, не прикрываясь, потому что из окон спортзала стали выпрыгивать раздетые дети. Выпрыгивали и разбегались. Как муравьишки. Володя так и сказал: «Как муравьишки».
– Они бежали инстинктивно, не зная, куда бежать, – вспоминает Владимир. – А многие, особенно маленькие, бросились к крану, из которого хлестала вода. Он был напротив школы, и там шел такой страшный огонь. А они все равно туда бежали, потому что хотели пить. Бежали, падали.
У Володи в глазах стоят слезы.
