– Мадхав, конечно, стар, как этот мир, но провалами в памяти не страдает. А если и страдает, – подумав, решил воин, – то я смогу освежить ему воспоминания. Девочка, ты в порядке?
Селия угукнула, мысленно подавив в себе раздражение за то, что ее в который раз назвали «девочкой».
– Там лучник, – охрипшим от долгого молчания голосом сказала она. – Справа, на вышке.
– Я видел, – чуть кивнул Бирбал, усмехнувшись. – Значит, о нашем приходе уже доложили.
За воротами послышались торопливые шаги. Узкая дощечка смотрового окошка отъехала в сторону, и в темноте заблестела пара глаз:
– Кто вы и зачем пришли?
Голос был резким, но неуверенным.
– Меня зовут Бирбал, – представился воин, – а это мои друзья, Рэджин и Селия. Мы прибыли из Кирана и хотели бы получить аудиенцию у князя Мадхава.
– Правитель болен и никого не принимает, – не раздумывая ответили глаза. – Уходите.
Дощечка встала на место, и все стихло.
– Как-то глупо вышло, – пробубнил Рэдж.
Сэл поежилась, заметив на стене еще двоих арбалетчиков.
– Что делать-то будем? – осведомилась она.
– Подождем, – спокойно сказал старый вояка.
Внезапно за воротами опять послышалось движение. Окошко вновь открылось, и красивый бархатистый баритон спросил:
– Бирбал? Тот самый, что воевал плечом к плечу с мастером Викрамом?
– Все верно, – откликнулся воин.
– Как звали его сына?
Бирбала передернуло. Он до хруста сжал древко своей секиры и потряс густой бородой. Затем ответил ледяным тоном:
– Виджей… Мальчика звали Виджеем. И он погиб от руки тирана Нагарджуны, в тот же день, что и его отец.
Удовлетворившись услышанным, окошко захлопнулось, и ворота пришли в движение. Селия и Рэджин переглянулись за спиной воина и кивнули друг другу.
От обилия факелов и ламп зарябило в глазах. Сэл поморщилась и невольно вскинула ладонь, защищаясь от потоков света. В нос ударил пряный аромат цветущего сада.
Сразу за воротами начиналась узкая каменная тропинка, на которой стоял рослый мужчина лет тридцати, одетый в богатый темно-зеленый дублет и черные штаны. Золотое ожерелье на его шее говорило о том, что незнакомец принадлежал к княжескому роду, а поскольку в семье правителя Илы, кроме самого князя, имелся только один мужчина, то можно было с уверенностью сказать, что перед путниками стоял сам княжевич Баладев.
Сделав шаг навстречу, Бирбал низко поклонился и произнес положенное по придворному этикету длинное приветствие. Пока он говорил, опустившие головы Рэджин и Сэл украдкой осмотрели внутренний двор, подмечая каждого замершего на посту гвардейца.
Наконец, княжевич совершил ответный поклон и широко улыбнулся:
– Бирбал… Тот ли это мастер топора, что катал меня на шее, когда я был совсем ребенком?
– Именно тот, – усмехнулся в усы вояка.
Они тепло пожали друг другу руки и обнялись.
– Прошу прощения за своего дворецкого, – извинился княжевич. – Времена нынче неспокойные, вот он и погорячился. А также не серчай и за глупые расспросы, я лишь хотел убедиться, что ты – это ты.
– Не волнуйся, я все понимаю. Хочу представить тебе своих друзей, – Бирбал посмотрел на спутников. – Прекрасная Селия и искусный кузнец Рэджин.
Княжевич обменялся с ребятами короткими поклонами.
– До меня дошли слухи о твоих подвигах у Ледяной горы, – продолжил тем временем Бирбал. – Столь талантливый маневр достоин войти в военную историю.
– Мне приятно это слышать от мастера топора, – кивнул мужчина. – Жаль только, что мои боевые подвиги не спасли наше княжество от слепого гнева Нагарджуны.
Воин нахмурил густые брови и положил руку ему на плечо:
– Вот об этом мы и хотели поговорить.
Наверное, до войны поместье князя Мадхава выглядело куда наряднее и красивее. Мраморные фонтаны искристо журчали струйками воды, теплый ветер шелестел цветущими фруктовыми деревьями, а на скамейках, звонко хохоча, игрались дети.
Но теперь все изменилось. Возможно, ночь и привнесла в эти стены свои краски, но общая атмосфера в доме была отравлена. Отныне здесь не находилось места смеху и радости. Лишь тяжелая, тягучая тишина покрывала камни и сводчатые потолки. Селия буквально осязала витавшую вокруг тревогу кончиками пальцев. За долгие годы войн и раздоров она уже привыкла к этому зудящему чувству.
Баладев провел их по полутемным галереям и пригласил разместиться в просторной и светлой чайной комнате, уютно обставленной пухлыми диванами и небольшими стеклянными столиками.
Через минуту прислуга вкатила в залу тележку с двумя хрустальными графинами вина и легкой закуской.
– Думаю, – с улыбкой произнес княжевич, – путники не откажутся от прохладного нектара после утомительной дороги.
– С удовольствием, – кивнул Бирбал, усевшись в широкое кресло.
Баладев отвернулся к подносам и принялся разливать рубиновый напиток по бокалам. Внезапно пальцы его задрожали, а тело сотряслось от судороги.
– Простите… – сдавленно выговорил он.
– Ничего, – седовласый вояка смотрел ему прямо в глаза. – Возьми себя в руки, княжевич.
Баладев кивнул и расправил плечи. Затем произнес уже куда увереннее: