Несмотря на все наши подозрения, Савелий казался вполне обычным юношей. Он был достаточно приветлив и вежлив. В нужное время молчал и в нужное говорил. Улыбался, когда кто-то шутил, и был серьёзен, когда кто-то что-то объяснял. Нельзя было ни к чему придраться, и мы, в конце концов, перестали совсем сторониться его.
Знания у него были достаточно хорошие, умения в борьбе на палках, имитирующих мечи, чуть лучше наших, а навыки в стрельбе — чуть хуже. Другими словами, у Шура не было повода сказать: «Извини, ты и так уже всё знаешь, мне нечему тебя учить».
Скорее всего, нам просто было непривычно, что в команде появился новенький. За несколько лет мы настолько привыкли быть всегда вчетвером, что появление ещё одного человека грозило сделать его изгоем.
Матвей, в частности, похоже, твёрдо решил избегать этого парня. Когда в конце тренировки мы всё же оставили время на игру в волейбол, он без тени сомнения заявил, что играть надо на равных: мальчик и девочка в каждой команде. Шур согласился.
Честь оказаться парой для новенького выпала мне. Впрочем, всё было не так уж плохо. У нас вышла довольно слаженная игра: Савелий хорошо чувствовал, куда летит мяч, страховал, когда нужно, и всегда делал отличные подачи. Двигался он по-кошачьи ловко и гладко, действовал всегда с готовностью, но особого игрового азарта в нём не было.
Если Лада и Матвей радостно хлопали друг друга по рукам, когда мы пропускали мяч, хвалили и подбадривали один другого, мы с Савелием играли почти молча. Я иногда говорила ему, что он молодец, а он лишь кивал с улыбкой.
В итоге Лада и Матвей победили. Последний, раззадорившись после игры, подошёл, протянул руку новенькому и с азартной ухмылкой произнёс:
— Спасибо за игру, Сева!
Тот сначала прищурился, глядя прямо в глаза Матвею, затем улыбнулся и пожал протянутую руку.
— Спасибо за игру.
Матвей зажал его узкие пальцы в своей широкой ладони и негромко произнёс:
— Ещё посмотрим, на что ты способен.
В его словах явно прозвучал вызов, в котором чувствовался недобрый знак. Савелий ничего не ответил. Только продолжал криво улыбаться и не отводил взгляда.
Почти одновременно они разжали руки. Матвей тут же сделал шаг назад. Сева, окинув всех оценивающим взглядом, задержался на мгновение на каждом, потом попрощался с тренером и первым отправился в раздевалку.
Шур всё это время снимал сетку с креплений и почти не обращал на нас внимания. Когда Савелий вышел из зала, Матвей сказал, не особенно заботясь о том, услышат его или нет:
— Не понравился он мне.
— Первое впечатление может быть обманчивым, — отозвался Александр Трофимович.
Я многозначительно посмотрела на Ладу, вспомнив наш разговор в автобусе после первого знакомства с экстравагантным юношей. Та пожала плечами и произнесла, с иронией глядя мне в глаза:
— Подождём-посмотрим?
— Нет уж! — воинственно бросил Матвей. — Я ждать не собираюсь. Пойду, попробую познакомиться с ним поближе.
И он уверенным шагом направился в раздевалку.
Мы тоже отправились переодеваться. Вернувшись затем в зал, мы обнаружили в комнате у Шура недовольного Матвея. Он внимательно изучал журнал тренера, где тот пару дней назад записал информацию о новичке.
— Узнал что-нибудь? — спросила Лада.
— Только то, что написано в журнале, — отозвался юноша. — Когда я в раздевалку пришёл, его уже не было. Почувствовал, видимо, что-то и смотался побыстрее.
Шур покачал головой, явно не одобряя ничем не оправданное негативное отношение к новому ученику.
— Ладно, Бог с ним, — примирительно произнёс он. — Ты лучше скажи, что там с Иваном?
Матвей закрыл журнал. Ему было досадно, что он не смог узнать ничего толкового. Но вдвойне досадно было то, что он и сам не до конца понимал, откуда такое отталкивающее чувство. Возможно, это из-за уложенных волос, покрытых лаком. А может быть, от того, что парень этот казался красивее его самого. Причиной могло быть и то, что Матвей был расстроен отсутствием такого привычного и надежного Ивана, а тут, словно бы на замену ему, приходит этот странный тип.
Мысль о замене Вани ещё больше раздосадовала Матвея. Он совсем уж расстроился, махнул рукой и нехотя ответил:
— Простудился где-то.
— Что, так серьёзно? — обеспокоенно спросил Шур.
— Да нет, — пожал плечами Матвей. — Обычные симптомы: температура, кашель, насморк. Просто температура высокая, вот он лежит в кровати и никуда не выходит.
— Может, навестим его? Поднимем настроение? — предложила Лада, скорее, для того, чтобы поднять настроение самому Матвею.
Это немного подействовало. Матвей действительно стал выглядеть менее расстроенным и, одобрительно покивав головой, сказал, что это хорошая идея.
Приободрённые скорой встречей с другом, мы отправились по домам, пообещав Шуру напоследок, что передадим привет и пожелания скорейшего выздоровления.
Уже на следующий день, вечером, мы стояли с пакетами разных вкусностей на площадке у Ваниной квартиры. После продолжительного ожидания дверь наконец открылась. На пороге показался сам больной, одетый в тёплую толстовку, домашние штаны и шерстяные носки.
