Выглядел он действительно неважно: бледный, нос и глаза были опухшие, губы потрескались от сухости и раздражения, лоб покрывала лёгкая испарина, светлые волосы растрепались после долгого лежания в кровати.
Но несмотря на все эти неудобства, ему всё же удалось приветствовать нас радостной улыбкой.
— Мы ненадолго! — заверила я, оценив его состояние.
— Проходите, — ответил он слегка гнусаво, отступая вглубь квартиры и пуская нас на порог.
Пока мы толпились в небольшом коридоре и ждали Матвея, который долго возился со шнурками, я успела оглядеться. Ещё ни разу мне не доводилось бывать у Вани в гостях, и от этого я чувствовала себя немного неловко.
В квартире было темно, только в прихожей горел свет. Воздух застоялся от того, что, очевидно, давно никто не открывал окна. Пахло мятой и резиной.
Наконец мне удалось снять ботинки и куртку и проследовать за Матвеем на кухню. По пути я насчитала две комнаты, одну ванную и одну кухню. В одной из комнат, вероятно, Ваниной, я успела заметить компьютер и велосипед. Во второй стояла застеленная односпальная кровать, шкаф и пустой письменный стол. Из разговоров я знала, что у Вани есть старший брат, но что живёт он в другом городе. Оставалось сделать вывод, что вторая комната принадлежит кому-то из родителей. Вот только выглядела она так, будто там давно никто не жил и не ночевал.
В целом от квартиры веяло грустью и одиночеством. Возможно, такое настроение создавала нездоровая обстановка и пасмурный вечер за окном.
Кухня, выдержанная в мужском, чёрно-серебристом тоне с добавлением изумрудно-зелёного была, наверное, жемчужиной этой квартиры. Классический гарнитур с холодильником уместились вдоль одной стены, вторая оставалась пустой, а подоконник был переделан и расширен в центр комнаты так, что получился небольшой стол, вокруг которого уместилось три стула. Ещё один стул Матвей притащил из Ваниной комнаты.
Он вообще вёл себя по-хозяйски, распоряжаясь насчет чая и таская стулья. Видно было, что он часто бывал у друга и чувствовал себя тут почти как дома. Сейчас это было Ивану на руку: он мог просто сесть и, навалившись спиной на спинку стула, изредка руководить и подсказывать. Сначала он хотел было помочь, но Матвей решительным движением руки подтолкнул его к столу и сказал, что всё сделает сам.
Вот он и делал всё сам: сам налил воды в чайник, сам поставил его греться, сам залез в холодильник и сам съел оставленный там с завтрака бутерброд. Мы помогли ему только тем, что разобрали пакеты, а потом старались не мешаться под ногами.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила я Ивана, глядя, как он вытирает вспотевший лоб рукавом толстовки.
— Температуры почти нет, — ответил больной. — Так, немного держится. Горло саднит, насморк, все дела. Но, думаю, это тоже скоро пройдет.
— Тебе нужна какая-нибудь помощь? — поинтересовалась Лада.
— Нет, спасибо, — шмыгнул носом он. — Справлюсь сам.
— Конечно, справишься, — бодро добавил Матвей, ставя перед нами кружки. — Мы тебе столько витаминов подвалили, что ты уже завтра должен бегать как Усэйн Болт. Делаю тебе чай с лимоном?
Ваня кивнул.
— Спасибо, ребят, что пришли, — сказал он. — А то я тут тухну в одиночестве. Лишь бы вам из-за меня не разболеться…
— Ты тут один? — удивилась я.
Было заметно, как Матвей замер на мгновение, стоя к нам спиной у разделочного стола. Несколько секунд в кухне царила напряжённая тишина. Я поняла, что спросила что-то не то, и поспешила было извиниться, но Ваня прервал:
— Всё в порядке. Вы просто не знаете, — голос его зазвучал устало. — Моих родителей давно нет, остался только старший брат. Но он работает в Москве, поэтому я живу тут один.
— Прости, — сказала я. — Очень жаль.
— Я же говорю, всё в порядке, — улыбнулся он. — Это давняя история.
Мы замолчали. Матвей наконец повернулся и поставил в центр стола шоколадный торт, порезанный на кусочки.
— Ну-с, — сказал он натянуто весёлым тоном, — давайте оставим прошлое и вернёмся к настоящему, — он взглянул на время. — У нас есть всего час, пока Оксана не начала трезвонить и спрашивать, куда это я подевался.
— Это та девушка из университета? Ты всё ещё встречаешься с ней? — спросил Иван, обхватывая горячую кружку обеими руками.
Я искоса посмотрела на Ладу. Та изо всех сил старалась делать вид, что ей всё равно. С совершенно равнодушным видом она положила себе сразу два куска шоколадного торта и принялась сосредоточенно их есть.
Матвей на вопрос друга пожал плечами и сказал:
— Пока да. По крайней мере, так я точно знаю, что она не начнёт рассказывать про меня гадости. Да и ко мне так не пристают всякие школьницы.
— Откуда в университете школьницы? — удивилась я.
— Я же не только в универе бываю, — ответил Матвей. — Я ещё провожу в школе занятия вроде тех, на которые мы ходим к Шуру. Только проще. И для детишек. В основном учу их махать палками и рассказываю страшные истории про выживание в лесу.
— Серьёзно?! А… Шур не против?
