Тематика занятий тренера была уникальной в нашем городе. Использование его идеи казалось мне, как минимум, невежливым. Матвей, прочитав эту мысль в моём взгляде, поспешил успокоить:
— Он совсем не против, даже наоборот. Я же спросил у него, прежде чем идти в школу! Шур сказал, что это будет даже полезно. Как мне, так и подрастающему поколению. Кто знает, — парень опять пожал плечами, — может, поучившись у меня, они захотят большего и пойдут потом к Александру Трофимовичу.
Это звучало логично. Я вздохнула, вспомнила про торт и тоже положила себе кусочек.
— Кстати, Матвей, ты рассказал Ване о нашем новом знакомом? — спросила Лада, которая уже успела расправиться с одним из своих кусков и успокоиться, когда неприятная ей тема поменялась.
— О-о! — с энтузиазмом воскликнул Матвей. — Вот это точно новость! — он повернулся к Ване, делая страшные глаза. — Ты не поверишь! В нашу команду к Шуру записался какой-то прилизанный хмырь!
Сбитый с толку поведением друга, Ваня неуверенно произнёс:
— И что он?
— Что он?! — возмущённо переспросил Матвей. — Он хмырь! И прилизанный. Ему двадцать один год, зовут его Савелий Серов. Если бы ты видел его, то понял, о чём я говорю!
Ваня перевёл взгляд на меня и Ладу, ожидая разъяснений.
— Вроде нормальный он. Только Матвею почему-то не понравился, — сказала я, как всегда стараясь быть объективной.
— И мне не понравился, — напомнила Лада.
— И ей не понравился, — согласилась я.
— А тебе понравился? — спросил Иван.
Я насторожилась:
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, твоё мнение насчет этого прилизанного хмыря, — уточнил Иван, не отводя взгляда.
Его вопрос почему-то вызвал у меня раздражение, но я не могла толком понять, почему. Поэтому постаралась ответить как можно более непринуждённо:
— Сказала же, нормальный он. Парень как парень. Высокий, довольно симпатичный, нелюдимый только слегка, но это может быть от того, что он нас пока не знает…
— Что-то не казался он таким нелюдимым, когда расспрашивал нас о личной жизни, — недовольно сказала Лада.
— Когда это? — удивился Матвей.
И мы пересказали ему и Ване события и разговоры того вечера, когда Савелий впервые появился в каморке у Шура. Для Матвея это стало очередным подтверждением его мнения:
— Говорю же, подозрительный хмырь!
— Согласна, — кивнула Лада.
На том и порешили. Ваня его всё равно в глаза не видел, а у меня из-за необъяснимого раздражения уже не хватало объективности на сегодня, поэтому дальше спорить никто не стал.
Ещё около получаса мы просидели за столом, пересказывая Ивану какие-то новости и просто разговаривая ни о чём. Ближе к концу чаепития, глядя на остатки торта, я почувствовала какую-то тоску. Мне захотелось съесть что-нибудь более существенное, вроде куска мяса. Это было первым сигналом, что пора уходить. Иначе совсем скоро мне будет жутко хотеться встать на четвереньки и потрясти головой.
Вторым сигналом стал звонок от Оксаны, который Матвей предпочёл проигнорировать, но всем стало понятно, что задерживаться дольше не стоит.
Мы прибрали со стола, помыли посуду и принесённые фрукты и, пожелав скорейшего выздоровления, оставили больного восстанавливаться и отдыхать от нашего общества. Само собой, мы не забыли передать привет от тренера.
На следующую тренировку Савелий принёс с собой коробку конфет.
— Если вы не против, — сказал он, — я хотел бы сегодня после занятий задержаться и выпить чая. Был бы рад познакомиться с вами поближе.
Тренера такая инициатива обрадовала. Мне показалось, что это действительно хорошая возможность познакомиться поближе. Ладу, кажется, предложение Севы удивило: она не ожидала от нелюдимого и странного юноши такого порыва. Матвея всё это насторожило, но он не стал выяснять отношения и, похоже, решил пока затаиться, чтобы получше присмотреться к «прилизанному хмырю».
После тренировки мы собрались в комнате Шурупа. Для нас такое времяпрепровождение было привычным, и обычно мы чувствовали себя очень уютно, рассаживаясь вокруг небольшого стола, попивая чай и разговаривая на самые разные темы. Однако сегодня всё было совсем по-другому: напряжённая атмосфера не позволяла расслабиться, разговор хоть и шёл, но был каким-то сдержанным, чинным. В другое время мы много смеялись и шутили, но сейчас все попытки сказать что-нибудь весёлое вызывали лишь улыбку, чаще всего натянутую.
Что-то шло не так, но никак нельзя было понять что. Неужели это всё из-за внешности? Ведь, кроме странного вида, Савелий в целом представлялся обычным юношей, пытающимся стать частью нашей команды.
И всё же что-то шло не так.
