— Так вот. Ты тащишь его на себе. Тебе тяжело. Постоянно нужно следить за уровнем воздуха внутри, за правильностью дыхания. Ты понимаешь, что это бремя, но почему-то думаешь, что тебе необходимо его нести. Но попробуй задать себе вопрос: зачем? Зачем тебе нужен баллон с кислородом на планете, где есть атмосфера? Где многочисленные деревья продуцируют свободный воздух, который можно легко вдыхать и выдыхать, не используя для этого никаких приборов.
Полина задумалась, понимая, к чему клонит Маг.
— Попробуй снять баллон, избавь себя от бремени. И ты поймёшь, что без него дышать гораздо проще. Ты сама придумала себе испытание, которое не принесёт тебе ничего, кроме усталости и разочарования. Освободи себя.
Силлант замолчал, давая девушке время, чтобы поразмыслить над сказанным.
Решение действительно кажется простым. Она сама загнала себя в рамки, угнетая свой дар, пытаясь держать его в узде, чтобы оставаться обычным человеком. Но с тех пор, как появились способности, она уже перестала быть обычной. Так зачем продолжать обманывать саму себя и окружающих?
— Такой подход мне нравится больше, — с улыбкой сказал Силлант, прочитав её мысли.
Полина подняла голову, посмотрела на Мага, на его окладистую бороду и добрые глаза, потом перевела взгляд на посетителей кафе, мысли которых так старательно пыталась оградить от собственного сознания. В голове забил молоточек, она почувствовала, как напряжены все нервы внутри неё, словно кто-то крепко держит их в кулаке. Она глубоко вдохнула и, закрыв глаза, на выдохе позволила призрачному кулаку разжаться.
Потоки мыслей и эмоций хлынули внутрь её головы. Заполнили, зашумели, стали хаосом, вызывающим желание бежать подальше и кричать.
— Не беги, — услышала она голос Мага. — Обрати хаос в порядок. Создай внутри себя свою собственную Вселенную.
Голос его звучал так, словно он не сидел рядом с ней, а говорил откуда-то из глубины её сознания.
— Это часть тебя. Твоё дыхание. Дай ему свободу. И всё встанет на свои места.
«Это моё дыхание, — повторила про себя Полина. — Я дышу, не осознавая этого, не контролируя. Мой дар — моё дыхание. Дать ему свободу. Позволить ему стать частью меня…»
Она сделала ещё один глубокий вдох, затем медленно выдохнула, отпуская вихрь мыслей, бушующих в голове, и открыла глаза.
Мага рядом не было. Ушёл ли он или просто исчез, было неизвестно. Но на столе стояло две чайных пары. Значит, он точно был здесь. И это главное.
Как давно она ждала этого разговора! Ждала разрешения быть свободной. Ждала, что кто-то скажет, что всё в порядке. И вот, наконец, она получила то, что хотела: позволение обладать своим даром.
Полина улыбнулась, прислушиваясь к своим ощущениям. Она поняла вдруг, что нет разницы в том, какие слышит голоса: реальные или внутренние. Все они говорили так или иначе, были фоновым шумом, который легко можно было отодвинуть на задний план. Просто не прислушиваться, как к чьему-то разговору в толпе.
Осознание собственного обновления и даже улучшения радовало. Теперь она ещё больше чем раньше чувствовала себя особенной, и ей хотелось оставаться такой, потому что это было её настоящим, естественным состоянием.
Дверь кофейни вдруг открылась, впустив внутрь порцию холодного воздуха, а вместе с ним высокого молодого человека с тёмно-каштановыми волосами, в пальто и с модным шарфом.
«Переживает, что заставил меня ждать,» — поняла Полина и вдруг почувствовала странную, неизвестную прежде нежность.
Ещё полчаса назад она так старалась ограничить себя и свои чувства, чтобы не дать дару выйти из-под контроля, а сейчас поняла, что совершенно напрасно так мучила себя. Свобода сознания дала свободу и чувствам. Теперь она сполна ощущала радость, нежность и счастье.
Свобода её была уникальна тем, что совершенно не ограничивалась только собственным внутренним миром. Мир многих и многих людей был открыт для неё, и она вольна была заходить в любые двери. И начать, пожалуй, стоило с двери в душу того самого юноши, который торопился сейчас к её столику, приветливо улыбаясь.
Я заметила, что ночь после новолуния может быть не менее опасна, чем полнолуние. Когда луны не видно на небе, волчицу внутри едва слышно. Она слаба и безвольна. В такие ночи даже удаётся сохранить человеческий облик, потому что ничто не придаёт силы волчьему духу, текущему вместе с кровью по моим жилам, словно второе я.
Но на следующий день, когда свободолюбивого волка наконец выпускают из клетки, он зол и нервы его на пределе. И пусть сил у него ещё недостаточно, но вспышки ярости настолько яркие, что затмевают сознание человека, пусть на мгновения, но совершенно ослепляют, и сложно предсказать, что в такие моменты способно совершить существо, почуявшее желанную свободу.
Мелькали, как обычно, стволы деревьев и ветви кустарников. Внезапный поворот вывел на обрыв, где открывался вид на тёмную реку внизу, а на далёком противоположном берегу тихо спали столетние ели. Над ними сквозь расступившиеся облака сиял тонкий месяц. Хрупкая полоса преображённого солнечного света.
