– Да в том-то и штука, – продолжал витийствовать Кедрин, – что Анна Дмитревна ничего и не будет делать с отбором. Она исходит из того, что ряд функций у жирующих лабораторных невольниц попадает в разряд как бы избыточных, за коими перестаёт приглядывать естественный отбор, и тогда в генах, отвечающих за исполнение этих функций, начнут накапливаться вредоносные мутации. Сравнив эффективность одних и тех же функций у беленьких затворниц и у сереньких дикарок, Анна Дмитревна надеется уловить ослабление… э-э-э, – потянул Кедрин, – некоторых функций, ставших как бы избыточными за решетчатыми стенками вполне уютных крысиных казематов.
– С ума сойти! Аркадий Павлович, вы так красиво всё подали, что я вся ушла в слух и не смогла толком сосредоточиться на сути. Интересно, а какие функции у белых крыс могли бы стать избыточными? – спросила Ниночка.
Кедрин неожиданно задумался и рассеянно взглянул на Заломова.
– Да взять хотя бы тот же слух, – помог молодой человек. – Зачем лабораторным крысам острый слух, когда никакой хищник им не грозит? Поэтому небольшое ослабление слуха не должно укоротить их жизнь в условиях вивария.
– А?! вот теперь я поняла! – радостно взвизгнула Ниночка. – Конечно же, если глуховатую крысу-маму рыжий кот не съест, то она передаст своим горячо любимым крысятам подпорченные гены слуха. И постепенно-постепенно некачественные гены слуха захватят всю крысиную популяцию.
Наступила тишина, все о чём-то думали. И тут Ниночка решила развеселить публику.
– Хорошо, мальчики, давайте сменим тему. Раз вы такие умные, так объясните мне, пожалуйста, что же такое любовь?
Тут Кедрин, придав своему лицу значительное выражение, изрёк:
– Знаете, Ниночка, по Платону, есть две разновидности любви – земная и небесная. Любовь земная – это просто примитивный секс, а небесная – это горнее чувство, внушаемое нам свыше.
– Ха-ха-ха! – разлился по кедринскому кабинету чистый и звонкий Ниночкин смех. – И вы, Владислав, тоже так считаете?
Заломов даже вздрогнул от неожиданности. Он всё ещё не мог рассуждать о любви абстрактно, не вспоминая всякий раз об Анне. Ему казалось, только новая любовь могла бы вытеснить Анну из мира его воспоминаний и сновидений. Но где отыщешь достойный объект? Наконец мысли Заломова, совершив круг, вернулись к вопросу Ниночки. Она ждала ответа. Это была лёгкая беседа, и он должен был острить.
– Боюсь, шокировать вас своим цинизмом, но, по моему мнению, земная любовь – это желание десятиклассницы иметь секс с застенчивым юношей за соседней партой, а любовь небесная – это её желание того же, но уже с красавцем из двумерного мира кино.
– Ха-ха-ха! – снова зазвенел фарфоровый колокольчик Ниночки. – Я, конечно, не верю, что любовь такая гадость. Хотя, возможно, в отношении чувств старшеклассниц вы не слишком далеки от истины. Но тогда не лишайте меня удовольствия узнать, в кого же влюбляемся мы – взрослые дамы, уже изведавшие вкуса этой жизни?
– Да, наверное, в мужчин солидных, состоявшихся, успешных и к тому же неплохо сохранившихся, – рискнул угадать Заломов.
– Простите, Ниночка, а какими свойствами, какими фенотипическими чертами, должен обладать мужчина, достойный
Ниночка слегка растерялась.
– Аркадий Павлович, вас, действительно, интересует, какие мужчины мне нравятся? Уж от вас-то я такого легкомыслия никак не ожидала. Ну, раз спросили, так придётся ответить. Мужчина моей мечты – это высокий, хорошо сложённый блондин с аристократическими чертами лица; он всегда элегантно одет, у него прекрасные манеры, он весьма красноречив, и, конечно же, он страшно умный.
– Нина Викторовна, мне кажется, ваши требования несколько завышены, – не удержался от комментария Заломов.
– А вы не замечаете, Владислав, что мужчина, во всём совпадающий с моим идеалом, сидит в этом кабинете прямо напротив вас? – Ниночка сказала это и залилась каким-то нервным смехом.
– Ах, Ниночка! Ах, проказница! Спасибо за хорошую шутку! – пропел Кедрин, играя своим бархатным бас-баритоном, и неожиданно добавил: – А как вы находите моего юного друга Владислава?
– Ха-ха-ха! – снова звонко и беззаботно рассмеялась Ниночка. – Владислав? Ну, это ва-а-ще! К сожалению, он не может быть идеалом, потому что слишком уж нестандартен, хотя я лично таких аба-жа-а-ю.
