От невероятности происходящего захватывало дух. Крошечная сияющая фигурка – и огромная власть над стихией. Тучи послушно расползались, открывая яркие созвездия на чистом тёмно-синем бархате неба. Пенные валы утихали, океан подчинялся своему повелителю. Напоследок волна качнулась и мягко опустила «Альбану» на ровную гладь с безобидными белыми барашками.
– Чтоб морские черти мои кишки сожрали да выплюнули! – из-за моей спины раздался хриплый бас капитана. – Парень, ты кто?!
«Повелитель волн», – ответила я мысленно.
Шен покачнулся и ухватился за меня рукой.
– Тот, кто избавил вас от шторма, – произнесла я вслух. – Льен капитан, этого достаточно, чтобы вы забыли то, что сейчас видели?
– Вполне, – капитан смотрел на Шена с благоговением, перемешанным с ужасом. – Льена, может, вам помочь? Ваш… – он замялся, подбирая слово.
– Друг, – подсказала я.
– Ваш друг на ногах не держится.
– Со мной всё хорошо, – Шен попытался выпрямиться, его повело. – Вот поесть бы не мешало.
– Организую, – капитан придержал дверь, пропуская нас вперёд.
В каюте я поняла, что замёрзла. Не мудрено – выйти в одной блузке. Шен тоже поёжился. Завернулся в одеяло, подложил под спину подушку и удовлетворённо расслабился. Я последовала его примеру.
– Очень устал? – первой нарушила тишину.
– Терпимо. Но ужасно проголодался. Ощущение, что не ел пару дней.
– Так происходит у всех водников?
– Только у самых сильных. Скромные способности требуют меньших затрат.
– Всё-таки я не понимаю! – вырвалось у меня. – Такая власть над водой – и никто о ней не знает, не слышал, даже не догадывается! Как это можно скрывать – не год, не десять, а веками?!
– Юли, острова хорошо хранят свои тайны. К тому же разве великая империя интересуется тупыми дикарями? – улыбка Шена вышла невесёлой. – Большей дичи, чем по визору в твоём доме, я не слышал никогда. Мы и детей не учим, и городов не строим, и дорог нормальных у нас нет.
– И питаетесь одной рыбой? – подхватила я.
– А это, кстати, верно, – неожиданно согласился Шен. – Ну не коров же нам разводить – на скалах! Мы, Майу и Койу ещё кое-как держим коз, у остальных и этого нет. Зато на несколько лиг от берега тянутся рыбные хозяйства. Устричные, креветочные, крабовые фермы, все виды моллюсков и съедобных водорослей… Представь, какой вред наносят гигантские теплоходы, которые постоянно курсируют рядом с островами!
В дверь громко постучали: кок принёс поднос с горячей едой. На худом лице застыло недоумение. Он явно не понимал причину подобных привилегий, но приказы капитана на судне не обсуждаются. Шен набросился на второй ужин так, словно его не кормили месяц.
– Посуду потом на камбуз отнесите, – проворчал кок и поспешил уйти.
Не иначе испугался, что и от него откусят кусочек. Из вежливости я старалась смотреть в иллюминатор. К сожалению, ночь превратила стекло в подобие зеркала. Вместо звёзд над морем я видела с аппетитом жующего Шена. Удивительно, несмотря на все его невероятные способности, в моём отношении к нему не появилось ни страха, ни робости. Шен остался… Шеном.
– Юли, и всё-таки, почему ты меня не боишься? Даже сейчас?
Настолько созвучный моим мыслям вопрос застал врасплох.
– Не знаю. Отвечу, что не чувствую от тебя угрозы, – совру. Я прекрасно понимаю, что при определённых обстоятельствах ты вполне можешь убить человека, – чуть было не ляпнула «уже убивал». – Физически ты гораздо сильнее меня. Островитянин, враг, ненавидишь империю. Если бы моя жизнь стояла между тобой и свободой, ты не колебался бы ни секунды. Но ты не ударишь исподтишка – благородство у тебя в крови. Это подкупает.
Он замер, не донеся ложку до рта. Медленно опустил руку.
– Мне очень жаль, что ты имперка, Юли.
Я была вынуждена отвернуться, чтобы не показать свою растерянность.
– Мне тоже жаль, что ты с островов.
Первая наша совместная ночь в крошечной каюте прошла нескучно. Шторм утих, но «Альбану» всё равно покачивало. Сначала с узкой койки свалился Шен. Затем, к собственному стыду, улетела на пол и я. После – опять островитянин. Хорошо, что мы не выключали ночник – я помнила, что Шен боится темноты.
– Это не кровати, это издевательство! – он поднялся и гневно пнул приваренную к стене койку. – Здесь нет и тридцати дюймов!
– Тридцать один с половиной, – уточнила я. – Предлагаю сложить койки и постелить матрасы на пол. Мне пришлось однажды так поступить на пути из Монáо в Ай-Туá.
– Каким ветром тебя занесло в такую даль? – буркнул Шен и начал снимать матрас. – Там же одни пальмы и камни.
– Не просто камни, – я вздохнула совершенно искренне. – Развалины древних культовых сооружений. На крошечном острове – храм Всевышнего, один в один скиронский, но меньше раз в десять.
Мой матрас Шен тоже снял и положил на пол. Наверное, для него это было непривычно – заботиться о ком-то.
– Только не говори, что ты отвозила туда корреспонденцию из своего управления, разве на Ай-Туа завелись разумные попугаи, – он фыркнул. – Эти острова необитаемы.
– Тогда я ещё училась в университете и принимала участие в научно-исследовательской экспедиции.
