Говорить о том, что экспедиция была ловушкой для поимки хитрого мерзавца, я не стала. Как и о том, что одним из моих спутников был агент тайной службы. Для всего научного мира мы изучали древности и совершили множество открытий. А что заслуженный профессор университета на обратном пути «приболел» и прямо из порта отправился в «больницу», знали только несколько человек в Кергаре. Спустя неделю студенты плакали над трогательной эпитафией в траурной рамочке. Я жалела лишь о том, что лично не утопила убийцу, проводящего опыты над инго. Страшно, когда легенды становятся основой для пыток, ещё ужаснее – когда человек пытается воспроизвести жуткие описания казней «для достоверности». На его счету были десятки смертей, он не доверял никому и всегда был настороже, однако в горящей энтузиазмом студентке подвоха не почуял. Мне не нужно было играть – я действительно обожала историю. Сияла от восторга, когда мы исследовали дальние острова архипелага. Именно поэтому профессор решил, что я – подходящая помощница в его жутких изысканиях.
Он просчитался.
– Ну и какого чёрта ты торчишь в своей канцелярии? – ухмыльнулся Шен. – Только не начинай свою сказочку про лень!
Странно: расстояние между нами, что на койках, что тут, было одинаковое. Но почему-то теперь он казался намного ближе. Особенно когда лежал на боку, подложив руку под голову. Серебристые пряди касались пола.
– С какой скоростью у тебя растут волосы? – поинтересовалась я.
– Два с половиной дюйма в день. Не переводи разговор. Когда ты сейчас говорила про развалины, у тебя глаза блестели. Первый раз такое вижу, чтобы вместо вечной кислой мины – неподдельный интерес.
– Так сложилось, Шен. Если бы не обстоятельства, я обязательно стала бы историком. Изучала прошлое, не вылезала бы из экспедиций… А потом написала бы книгу.
– Книгу? – удивлённо переспросил он. – О чём?
– О материке, архипелаге и островах. О том, почему вы так похожи на раскенцев, откуда у нас общая вера в единого бога… – я оборвала себя. – Давай спать.
– Боишься хоть немного приоткрыться? – хмыкнул Шен.
Я развернулась к нему спиной, показывая, что разговор закончен. Только не учла его настойчивости. Утром первое, что я услышала, был вопрос:
– Ты ни с кем не откровенничаешь, не так ли?
– Можно подумать, ты распахиваешь душу перед каждым встречным! – огрызнулась я и поспешила к раковине.
Горячую воду мы проворонили, пришлось умываться холодной. Шен мылся с видом великомученика и кривился так, что я не выдержала:
– Всевышний, если отсутствие горячей воды для тебя такое страшное испытание, как же ты пережил порку кнутом?!
– Молча, – ухмыльнулся он и отобрал у меня полотенце.
Что-то в его тоне заставило меня пожалеть о своих словах.
– Знаешь, – вдруг заговорил Шен, – до того момента мне казалось, что злодей – это такой мерзкий тип, который отвратителен во всём. Топит котят, отрывает крылья бабочкам и ненавидит весь мир. А когда меня высек благожелательный с виду льен, который вечно шутил, смеялся, помогал попутчикам и нежно сюсюкал со своими собаками, пришло осознание, что добро и зло – весьма расплывчатые понятия. Представь, этот льен потом сунулся обработать мои раны – из человеколюбия, разумеется.
– Ты на него бросился, – произнесла я без тени сомнения.
– Я на всех стал бросаться, – Шен усмехнулся. – В голове словно щёлкнуло, и приоритеты сместились. Боль, холод, еда отошли на второй план. Всё заслонила ярость. Воспитание, мораль, принципы, сотни прочитанных прекрасных книг забылись в один миг. Со мной обращались, как со зверем, – я стал зверем. И вторую порку пережил гораздо легче.
Образовавшийся в горле комок я проглотила с трудом.
– Идём завтракать, – выдавила через силу.
За столом я почти не ела. Слова Шена убили и без того невеликий аппетит. Я понимала дядю Бриша, разделяла его цели, но… В этом «но» заключалось слишком много. В результате я затолкала в себя две ложки гречки и запила их глотком воды.
– Ты так сама помрёшь с голоду, – заметил Шен, когда мы вернулись в каюту.
– Это привычка. Зея никогда не заставляла меня есть утром.
– Получается, ты готовила исключительно для меня? – хмыкнул он.
Поспешно открыла книгу и сделала вид, что читаю. Теперь мне точно не нужна его благодарность, тем более что я её не заслужила.
Или… нужна?
– Юли, я на палубу.
Не отрывая взгляда от страницы, я кивнула. Хлопнула дверь. Я с облегчением выдохнула и уставилась в иллюминатор. Несколько дней. Нужно потерпеть всего несколько дней. Потом мы расстанемся, и я вернусь к прежней жизни.
На обед я не пошла. Через десять минут появился Шен, сел напротив и решительно отобрал у меня книгу.
– Ты серьёзно собралась себя заморить?
– Я не голодная.
– Это всё из-за моих слов? – прищурился он. – Ты теперь наказываешь себя за всех имперцев?
– Подавляющее большинство имперцев понятия не имеют, что в действительности происходит. Они читают газеты, которые преподносят военную кампанию чуть ли не как дружескую помощь неразвитым островам. Великий Кергар несёт прогресс и процветание. Иногда мне кажется, что Берган сам в это верит.
– Он настолько наивен?
