Стоимость номеров в роскошных гостиницах в центре города была неоправданно высокой, поэтому я удовольствовалась скромным частным отелем. Подкупили и преимущества: отдельные домики в цветущем саду, тишина, разбавленная птичьим щебетом, отсутствие соседей и близость к морю. Две недели в тропическом раю – чудесно и даже несколько неловко, ведь империю в это время засыпает снег. Но я заставила совесть умолкнуть, приняла душ, переоделась в лёгкое шифоновое платье и отправилась на прогулку.
Яроу ничем не отличался от других процветающих островов архипелага. Порт, город, побережье с пляжами и гостиницами для туристов, богатые частные особняки, отдалённые районы с домиками победнее, подсобные хозяйства и плодовые сады. Хорошие широкие дороги, машины и общественный транспорт – заслуга империи. Кергар охотно закупал всевозможные экзотические фрукты и морепродукты, поддерживая экономику Яроу. Конечно, не все острова архипелага благоденствуют, есть и такие, куда не ходят корабли империи и где до сих пор существуют голод, нищета и болезни.
Туристическими районами я интересовалась мало. Их застраивали по единому образцу, и в однотипных магазинах продавали одни и те же фабричные сувениры. Меня привлекали места, куда путешественники обычно не заглядывают. Жилые кварталы, крошечные лавочки и кустарные мастерские, закусочные «для своих», игровые площадки с оравой детей. В такие моменты во мне просыпался историк: я пыталась представить, что происходило на островах сто, двести, пятьсот лет назад. Что сохранилось и что исчезло, какие элементы архитектуры связаны с исконным образом жизни, а какие привнесены извне. Повторяющийся на фасадах узор из волн настолько древний, что его можно найти на черепках глиняной посуды трёхтысячелетней давности, зато квадратные окна – явно влияние материка. В исконных жилищах островитян вместо окон прорубали большие двери.
Дикая часть Яроу и вовсе привела меня в восторг. Вместо подстриженных газонов и ровных рядов пальм – почти первозданные заросли. Понятно, что никаких настоящих джунглей не сохранилось, в просветах между деревьями проглядывала современная бетонная магистраль с проносящимися машинами. Но, если не смотреть в ту сторону, вполне можно было вообразить себя отважным исследователем неизведанных земель. Выдающимся путешественником, миссионером, просветителем… Лишь бы не опустошённой девушкой, остро чувствовавшей своё одиночество.
А ещё – разочарование. Незаметно, исподволь, из очередного задания Шен превратился чуть ли не в друга. Язвительного, капризного, требовательного – и в то же время необходимого. Ни с кем и никогда я ещё не была настолько откровенной. Казалось, островитянин тоже испытывает ко мне симпатию. Но всё, чего я удостоилась, – это «счастливо», брошенное второпях. Обидно… Ну и пожалуйста! Переживу.
Обедала я в крошечном местном ресторанчике, а ужинала наисвежайшими морепродуктами в своём отеле, помянув добрым словом дядину щедрость. По пути в домик достала вифон и набрала Бриша.
– Юли! – голос дяди звучал так чётко, словно между нами не пролегали тысячи лиг. – Тебе говорили, что ты авантюристка?!
– Последний раз неделю назад.
– Авантюристка, нахалка, обманщица, бессовестная девчонка!
– Я так понимаю, – губы сами собой растянулись в улыбке, – после моей докладной ты пересмотрел своё отношение к островитянину?
– Чего теперь, – проворчал Бриш. – Вы через день будете в Яроу.
– Поправка: я уже на острове. А Шен, скорее всего, дома. Ты слышал о скорости передвижения кораблей Сайо?
– Читал донесения, думал, враки. Сорок лиг в час – немыслимо!.. Юли, добытая тобой информация бесценна. Маленькие клочки суши, на которые Кергар не обращал внимания, оказались силой, с которой придётся считаться. Берг переваривает эту новость четвёртый день.
– Очень странно, что об этой силе не было известно раньше. Должны же были проскальзывать слухи, свидетельства очевидцев, тех же рыбаков с архипелага! Неужели могущественная третья служба пропускала их мимо ушей?
– Ты не представляешь, сколько у наших аналитиков подобных неподтверждённых сплетен, – тяжко вздохнул Бриш. – От писем почтенной льены из Ренгора, беседующей на кухне с чертями, и до уважаемого профессора университета в Кирсоре, который изобрёл вечный двигатель. Где-то в этой куче, очевидно, и рассказы моряков о том, что такой-то человек с островов помахал руками и вызвал дождь. Юли, до посольства Сайо об островах думали столько же, сколько о мошках в скерáнской тайге, то есть не думали вообще. Существуют себе и существуют.
– Мошки, кстати, больно кусаются, – хихикнула я.
– Тебя, я смотрю, одна уже укусила. Между клятвой империи и обещанием островитянину ты выбрала последнее. Ты хоть представляешь…
– Дядя, я оставляю службу, – упрёки, пусть и заслуженные, я слушать не стала. – Всё. Наигралась. И в управление не вернусь. Вспомню, кто я такая. Позволю себе нормально выглядеть, иметь друзей. Может, на самом деле заведу собаку!
Он ответил после продолжительного молчания, когда я уже испугалась, что связь прервалась:
