Первой моей сознательной мыслью стала: «Шен, обязательно орать мне в ухо?» Затем я вскользь отметила певучий язык островов, и лишь потом до меня дошёл смысл сказанного. Ах, вот как?!
– Ло́у, при всём почтении, эта льена – кто угодно, только не «слабая девушка»! Она Áршу под дых заехала, стекло высадила и рванула, еле догнали!
Я постаралась не шевелиться. Лежу на мягком – уже хорошо. Запястья свободны – ещё лучше. Слабая качка означает, что меня перенесли на корабль. Надо слушать дальше. Шен не в курсе, что я знаю островной диалект, эту тему мы в разговорах как-то обошли стороной.
– Два профессионала не справились с девушкой? Не пора ли мне менять охрану, Нел?
– Шутить изволите, лоу? У льены железная выдержка. Она так убедительно притворялась напуганной и покорной, что провела бы кого угодно!
– Скройся с моих глаз. Я страшно зол.
– Слушаюсь, лоу.
«Лоу» – властелин или повелитель, явно обращение к титулованным особам. Это было ясно с самого начала: Шен из высшей аристократии, с его-то привычками. Однако на кой чёрт я ему сдалась? Захват одного гражданского лица перевеса в войне не даст, о моём родстве никто не знает… Хотя любопытно, что будет делать дядя Бриш, если меня возьмут в заложницы?
Глаза я упорно не открывала. Чем дольше притворяюсь спящей, тем больше информации успею собрать. Осторожные мягкие шаги – это Шен, его походку я выучила наизусть. Шорох ткани, звук придвигаемого массивного стула или даже кресла. Представила, как Шен садится, откидывается на спинку, дождалась подтверждающего скрипа и мысленно довольно ухмыльнулась.
– Юли, снотворное действует восемь часов, прошло восемь с половиной. Мне встряхнуть тебя, чтобы ты перестала лежать бревном? – он перешёл на имперский.
Изображать только что очнувшуюся было глупо, я приподнялась и поморщилась: ныли плечи, болезненно дёргала глубокая царапина от кисти до локтя. Меня не переодели, сняли лишь туфли. На запястьях краснели следы от верёвки, мелкие порезы я считать не стала.
– Так и будешь молчать? – насмешливо спросил Шен.
Перевела взгляд на него: та же одежда, что и вчера, зато манера держаться неуловимо изменилась. Плечи расправлены, подбородок властно поднят, появилась надменность.
– Жду пояснений. Зачем ты меня похитил и что собираешься делать дальше.
– А помнишь, я так же выпытывал у тебя: зачем? – его глаза гневно сверкнули. – Что ты мне ответила? Мол, ты понятия не имеешь, на черта тебе сдался полудохлый инго! Я хочу, чтобы теперь ты также мучилась неизвестностью! На своей шкуре ощутила, как это – быть чьей-то бесправной вещью!
– То есть убивать меня ты не собираешься, – удовлетворённо заключила я. – Тогда, будь добр, принеси мазь доктора Тодеша. Надеюсь, ты её не выбросил? Твоей регенерацией я не обладаю, а шрамы украшают исключительно мужчин.
Он в ярости вскочил и сжал кулаки.
– Юли, ты не поняла? Я больше не твой инго! Это ты – моя собственность! Обязана подчиняться и выполнять приказы!
– Собственность так собственность, – согласилась покорно. – Если ленишься сам, скажи, где мазь, я сама за ней схожу. Приведу эту собственность в нормальный вид, а то у меня все руки в царапинах. Здорово щиплет.
На бледных щеках вспыхнули яркие пятна. Шен развернулся и вышел, неужели за мазью? Я встала и осмотрелась.
Каюта была роскошной: отделка из подобранных по цвету пород дерева, изумительной красоты мозаичный паркет, светлая мебель, инкрустированная перламутром. Кровать украшало затканное золотыми и серебряными нитями покрывало, такие же шикарные портьеры красовались на окне, за которым лениво плескался океан. В то же время чувствовалось, что это мужская спальня – строгость интерьера подчёркивалась сдержанной золотисто-стальной гаммой. К подобной каюте должна прилагаться не менее комфортная ванная комната, и я действительно обнаружила дверь, замаскированную под цвет стеновых панелей. Бело-голубой с искрящимися прожилками мрамор порадовал не так, как наличие горячей воды из крана, выполненного в виде морского змея. Царапины я тщательно промыла, на полке под зеркалом в изысканной раме отыскала нечто явно спиртосодержащее и обработала длинный порез. То, что я начала благоухать мужскими терпкими духами, меня не смутило.
Вернувшись в каюту, я исследовала её уже предметно. К сожалению, ничего полезного обнаружить не удалось: встроенный шкаф оказался заперт, в прикроватной тумбочке нашлась лишь стопка носовых платков с вышитыми монограммами «ИС» и десяток разлохмаченных книг технического содержания с кучей закладок и пометок на полях. Под кроватью валялись мои туфли. Едва я успела их надеть, дверь распахнулась. Молодой островитянин в облегающей чёрной форме протянул мне знакомую баночку.
– Лоу велел передать, – произнёс он на имперском с лёгким акцентом.
– Благодарю, – я забрала мазь и начала с интересом разглядывать посетителя.
Такой же бледнокожий блондин, как и Шен, только волосы коротко подстрижены и светло-голубые глаза не настолько яркие. Жилистый, но не тощий, красивая фигура, симпатичное лицо. От моего пристального внимания он забеспокоился.
