Ира занималась с утра техзапиской для Ростеха, как ей и было велено. Ещё она занималась ведением протокола совещания, которое генеральный затянул на лишних полтора часа, и регистрацией отчётов, которые по приказу генерального должны были быть зарегистрированы до завтрашнего дня. Также она занималась попытками убедить кадровичку в том, что затребованный ею срочно неделю назад документ был прислан неделю назад и помечен в почте как доставленный — кадровичка не могла его найти и сказала Ире в том тоне, что надо срочно его сделать ещё раз, потому что это, вообще-то, следовало сделать неделю назад и такое безответственное поведению в её адрес недопустимо. Но генеральному всё это было неинтересно — он уже исчез в дверях приёмной, не удостаивая больше Иру взглядами, равно как и директор программы.
Около трёх техзаписка лежала на столе пустующего кабинета гендиректора, а Ира на ватных ногах искала в столовой своих друзей-инженеров, который из чувства солидарности и ввиду высокой загрузки собственными проблемами задержали свой обеденный перерыв на два часа.
Кирилл и Павел, пропустив закрытый обед для сотрудников, стояли в конце очереди в ещё не открывшуюся для всех столовую и по всему судя вели оживлённый диспут. При появлении Иры Паша просиял и, отвесив ей почтительный кивок, торжествующе воскликнул:
— Вы присоединились к нам, сударыня! Скажи, пожалуйста, как по-английски «у меня нет опыта»?
— I have no experience, — не задумываясь, ответила Ира.
Павел с ликованием посмотрел на Кирилла. Кирилл, в свою очередь, с возмущением посмотрел на Иру.
— Как будто с ним кто-то спорил! — с глубочайшим осуждением процедил он. — Как будто кто-то ему доказывал что-то обратное, а ты сейчас подтвердила его правоту.
Павел скромно перевёл взгляд на Иру, затем вернул его на Кирилла.
— Я же тебе говорил, — непримиримо и укоризненно заявил он.
Кирилл закатил глаза.
— Он сейчас целую теорию выстроил! Большую, сложную, многоступенчатую теорию, и именно твой ответ подтвердил её от начала и до конца, — возвестил он с неизъяснимым сарказмом.
— Мы с Кириллом уже с утра спорим, — скромно пояснил Павел. — Мы начали с небольшой инженерной дискуссии, потом каким-то образом перешли на философские прения…
— И действительно, как это мы там оказались?.. — ввинтил Кирилл, сарказм которого начинал уже набирать пробивную мощность.
— Могу я по крайней мере узнать, о чём спорили? — спросила Ира в промежутке между приступами хохота.
— А видишь ли, дело в том, что Кирилл стал мне жаловаться, что от него требуют описать процесс управления качеством вновь разработанного двигателя. Он сказал, что нельзя описать то, чего нет. На что я ему ответил, что отсутствие состояния есть тоже состояние, и его тоже можно описать.
— На основании чего? — гневно воскликнул Кирилл. — Ты сегодня с утра занимаешься софистикой.
— Вот видишь? — невозмутимо вопросил Доцент, обращаясь к хохочущей Ире. — А я ему привёл пример: ты же когда новорожденного ребёнка воспитываешь, ты же разрабатываешь для него систему воспитания, не зная ещё его характер. То есть по сути описываешь несуществующее состояние…
— Только он не думает о том, что ребёнок-то уже есть, — желчно ввернул Кирилл.
— Отсутствующее состояние тоже базируется на чём-то имеющемся, — задумчиво сказала Ирина и тут же спохватилась, увидев дёрнувшееся лицо Доцента. — Так всё же как вы в ходе этой дискуссии вышли на лингвистику?..
— А я пытался Кириллу объяснить, — терпеливо раскладывал Павел, — что европейское мышление отличается от нашего и что у них описывать отсутствующее состояние — нормально. На примере фразы про опыт, которого нет. — Он досадливо взглянул на Кирилла, словно сожалея, что тот так и остался глух к пробивающемуся свету рационализма. Кирилл же, в свою очередь, с сожалением взглянул на Иру, которая, вдруг посерьёзнев, принялась в уме раскладывать англоязычные конструкции, привязывая их к философии мышления и схемам разрезания картины мира. Отсутствующая пресуппозиция в отрицании. Оба десигната — и само отрицание, и объект отрицания — являются новой информацией, в то время как у нас новой информацией является только отрицание. Это интересно, ведь в этом одна из граней непостижимого обывателю различия в культурах и мышлении… Для одних достаточно подставить в заготовленную клеточку мысли нечто существующее или не существующее — так сказать, ноль; нам же обязательно нужно потрогать руками то, что мы встраиваем в клеточку утвердительной конструкции, иначе мы переворачиваем с ног на голову всю мысль и говорим о нуле как о несуществующем, а не как об одной из форм действительности.
Кирилл и Павел продолжали спорить, с тревогой поглядывая на Иру, но в это время, к счастью, открылись двери в столовую, и все трое вздохнули с облегчением.
Доцент вёл себя сегодня за столом непривычно тихо. На вопрос Иры он отмазался какой-то фразой про Клопа Говоруна, а Кирилл серьёзно сообщил:
— Наш Паша готовится выпускать шасси, ибо его стремительный и решительный полёт может быть пресечён в скором времени вне запасного аэродрома.
