В повседневной жизни люди отождествляют правду с истиной, а ложь понимают как неправду. Для обыденного сознания это допустимо, но христианин обязан усмотреть здесь разницу, ибо истина неизменна, а правда у каждого своя, и отвергающий истину неизбежно принимает ложь. Тут проблема ценностных ориентаций, нравственного выбора, целеполагания и построения жизни со всеми вытекающими из неё следствиями.
Девятая заповедь декалога запрещает ложные свидетельства и, следуя ей формально, надо всегда говорить только правду. Жизнь, однако, даёт поводы усомниться в безусловной правильности такого поведения. Поясним сказанное примером. Пусть вы сидите на перекрёстке дорог и по одной из них бежит человек, за которым гонятся преступники, чтобы ограбить его и убить, и вам это известно. Человек сворачивает на правую дорогу. Через несколько минут появляются преследователи и спрашивают вас, куда он побежал. Сказав правду, вы обрекаете несчастного на гибель, если обманете преследователей, человек тот останется жив. Как вы поступите?
Случаи, когда правда способствует злу, а неправда является актом милосердия, не повседневны, но и не исключительны. Иисус Христос исцелял больных в субботу, нарушая формальный закон, и тем утверждал истину любви. В нашем примере девятая заповедь декалога вступает в противоречие с заповедью Христа о любви к ближнему. Чему отдать предпочтение: декалогу (закону) или любви? Закон – относителен, любовь – абсолютна. Трактуя закон, люди наполняют его человеческим содержанием и, следовательно, относительной правильностью. Любовь, будучи бескорыстной жертвой, всегда богоугодна.
Истина есть Бог и всё угодное Ему.
Ложь – любой поступок, идущий вразрез с Божией волей. Правда – формальное соответствие чего-то чему-то, а неправда – несоответствие.
В такой трактовке ложь становиться синонимом греха, а истина – исполнением Божией воли, в то время как правда и неправда остаются понятиями формально-логическими.
Истина – не обязательно формальная правда, но и через формальную неправду себя являть может. Также и ложь утверждается не только через неправду, но и через правду тоже, поскольку правда формальна и в сущности своей может противоречить истине.
Икона, например, есть неправда, потому что на ней люди, жившие в разных местах и в разные эпохи, изображаются вместе. Или, скажем, Божию Матерь часто рисуют зрелой женщиной с младенцем Иисусом на руках, хотя известно, что в ту пору ей было примерно пятнадцать лет. Таким образом икона есть неправда, но она – истина, ибо выражает категории не физические, но духовные, и тем свидетельствует о Боге.
Истина не очевидна и не навязчива и постигается только упорным трудом. Ложь агрессивна, внешне привлекательна и усваивается легко, а потому соблазнительна, однако тщательно камуфлирует цену, которую за неё в перспективе придётся заплатить. Ложь – удовольствие, предоставляемое в кредит, с отложенной и не объявленной платой и неизвестной кредитной ставкой. За истину платят «наличными», зато потом она служит вечно.
Если человек хочет жить по истине, он должен её упорно искать и учиться отличать истину от лжи и не смешивать истину с формальной правдой, а ложь с формальной неправдой. Для этого надо быть открытым для истины и закрытым для лжи. И тут оказывается, что это архитрудно. Ибо ложь коварна. Она выступает в форме лести, в виде приятного и даже очень сладкого обмана, в то время как истина по началу горька, не сулит простых радостей и признание её влечёт отказ от действий себя ради.
Человек слышит внутренний голос: «Если ты согласишься с этим, потеряешь удовольствия и радости жизни. Зачем тебе эта истина, которая мешает тебе жить, как ты хочешь? Жизнь одна, не будь дураком, бери от неё больше!»
Ложь рядится в маску добродетели. Она приходит под видом добра, она обещает удовольствия, блаженство и удовлетворение сегодня и сейчас, но умалчивает о цене, которую придётся за это заплатить завтра. Какова же цена?
Последствия отторжения истины проявляются не сразу. Медленно и незаметно ложь подобно раковой опухоли проникает в ткани жизни. Помыслы сосредоточиваются на суетном, временном, преходящем. Время неумолимо приближает роковую черту смерти, за которой, как кажется, ничего нет. Жизнь теряет смысл, превращаясь в погоню за ускользающим счастьем. Личный и общественный быт осложняется неприятностями, конфликтами, болезнями. Появляется страх, который человек пытается заглушить разными способами, но если он не признает вечной жизни, преодолеть страх не сумеет. Существование становится перманентной психологической пыткой, из которой нет выхода.