— Ну что же, вот что мы имеем по факту изучения образцов, которые нам предоставили. Насколько я понимаю, вы, Максим Андреевич, тоже не химик, как и майор Кондратьев? Ну тогда я опущу формулы и терминологию. Все это будет в нашем акте, а вас интересуют в основном выводы, ведь так? А выводы такие: компоненты взрывчатого вещества имеют местное происхождение. И селитра, и все остальное. Огнепроводящий шнур не самодельный, а используемый в советской горнодобывающей промышленности. Но самое важное, насколько я понимаю, это выделенный компонент, который мы назвали «компонент Ф16». Кстати, сотрудники Наркомата внутренних дел несколько раз обращались к нам за консультацией, и у вас должны знать об этом компоненте. Его формула в акте присутствует. Далее, из-за чего произошел взрыв. Это, думаю, понятно и нам, и взрывотехникам, если вы к ним обратитесь. Нарушение дозировки, которое сделало смесь неустойчивой. Скорее всего, просто халатность или низкая квалификация взрывника. Так бывает, когда пытаются усилить компоненты состава и сделать взрыв более мощным. Я до войны сталкивалась с таким подходом еще на Дальнем Востоке. А вот еще один образец ткани, который нам передали для анализа. Кусок ткани многослойный, с пропиткой, защищающей от влаги. Это часть десантного контейнера, которые используют немцы, то есть материал немецкого происхождения. Мы с таким уже сталкивались за годы войны, когда к нам обращались. Выводы на основании технологии производства материала, технологии сборки и тому подобное. Вот, собственно, и все, что я хотела вам пояснить, прежде чем передам акт лабораторного исследования.
— Елизавета Дмитриевна, вы просто бог, точнее, богиня химической науки! — поднявшись со стула, воскликнул Шелестов.
— Ну, не все моя заслуга, я просто руководила работами, а благодарить нужно моих девочек, и я им ваши похвалы обязательно передам, им будет приятно узнать, что они так помогли органам. Война еще не закончена, и враг коварен. Так что мы все помогаем приближать победу как можем.
Шелестов вышел на улицу и предложил Кондратьеву подвезти его до Петровки. Тот кивнул и с улыбкой добавил:
— Я на это рассчитывал, потому что вчера получил еще и результаты вскрытия погибшего при взрыве человека. Пойдемте, я вам в машине покажу.
Результатов почти не было, и не за что было ухватиться. Лицо и руки обезображены, обожжены. Во рту на нижней челюсти отсутствует один коренной зуб, и еще один коренной имеет следы лечения. Пломба советская, очевидно, поставлена год назад. Никаких шрамов, наколок на теле не имеется. Следов ранних переломов и других травм, как и следов характерных или особенных заболеваний, тоже установить не удалось из-за сильного повреждения мягких тканей тела.
— Так вот, Максим Андреевич, — сказал Кондратьев, перевернув лист акта, — есть небольшая зацепочка, не знаю пока, полезная или нет. Погибший одет в нормальную повседневную одежду, по которой трудно определить его профессиональную принадлежность. Одежда опрятная. Но есть один моментик! Он давно не мыл ноги: грязные ногти и грязь между пальцами. Я так понимаю, что у этого человека в последнее время не было возможности комфортного проживания. Это первое. И второе: на правой брючине у него плохо застиранное пятно от бензина.
— На правой? — переспросил Шелестов.
— «Эмка»! У нее горловина бензобака так расположена, что можно себя облить бензином, особенно если переливаешь его в бак из канистры. И именно правую брючину!
Группа собралась в кабинете Платова, рассевшись на стульях у стены. Комиссар госбезопасности молча читал акт, который получили из химической лаборатории. Оперативники ждали, пытаясь угадать реакцию начальника. Пока что по лицу Платова ничего прочитать не удавалось. Наконец Петр Анатольевич отложил акт химиков в сторону и принялся изучать акт вскрытия тела погибшего при взрыве человека. Но его он отложил в сторону довольно быстро.
— Значит, кусок ткани немецкого десантного контейнера, — задумчиво проговорил Платов и перевел взгляд на своих оперативников. — Это уже может говорить о том, что агентура получает часть необходимого путем заброски через линию фронта. Значит, они пользуются этим каналом. Хорошо. Но это половина дела. Вы знаете, что это за «компонент Ф16»?
— Нет, — ответил Шелестов и посмотрел на своих товарищей. — В лаборатории нам сказали, что сведения о компоненте уже передавали в органы.
— Этот компонент стал появляться во взрывчатке, которую абвер поставлял с 1940 года своим агентам за границей для проведения специальных актов. Это своего рода усилитель.
— Значит, абвер, — кивнул Сосновский. — Я сразу по шифровке понял, что это не рядовой боевик-агент, а резидентура СД. Когда СД поглотила абвер, от старой военной разведки почти ничего не осталось, разве только глубоко законспирированные агенты из «спящих» списков, да вот, видимо, некоторые разработки абвера, которые СД все еще использует в своей работе.
