«Только этого еще не хватало, чтобы он от нервов и в меня выстрелил, — с опаской подумал Буторин, глядя на пистолет в руке милиционера. — Эх, дружок, стрелял бы ты по ногам, цены бы тебе не было. А еще лучше, не показывался бы ты сегодня на Арбате да на Староконюшенном. Сидел бы дома или в своем отделе, бумажки бы строчил». Вздохнув, он сунул два пальца под пальто и вытащил из нагрудного кармана пиджака удостоверение.
— Майор Буторин, — представился Виктор, раскрыв и тут же закрыв книжечку. — И хватит на меня таращиться. Проверь, живой беглец или ты его прикончил.
— Так я же… товарищ майор, вы же видели, что он в меня стрелял. Это же преступник, и я должен был стрелять на поражение, чтобы остановить его.
С этими словами парень присел возле тела и стал щупать его запястье, пытаясь найти пульс, потом, не найдя, пролез под воротник в поисках сонной артерии. Судя по тому, как он волновался, пульса уже не было. Да и откуда ему быть, когда первая пуля, судя по дырке в пальто, угодила в нижнюю часть спины, в область печени, а вторая аккуратно вошла слева под лопатку. Мастерская стрельба!
— Готов, кажется, — пробормотал милиционер и, беспомощно глядя на тело, принялся заталкивать пистолет в кобуру под куртку. — Вы же видели, товарищ майор, что я стрелял в качестве самозащиты…
— Не о том ты сейчас думаешь, — отмахнулся Буторин. — И когда стрелял, тоже не о том думал. Перед тобой преступник…
— Он девушку ранил там, на Арбате, — сразу же вставил парень. — Я за ним побежал, когда увидел, что раненой окажут помощь и вызовут карету скорой помощи. Я должен был задержать бандита!
— Вот и задерживал бы, — негромко, но со злостью бросил Виктор. — Ты хоть понимаешь, что с мертвого нечего спросить?
Он только махнул рукой — сейчас это все пустые слова. У парня точно ступор, он весь на нервах и не слышит собеседника. Понял бы он потом, что стрелять — это вообще крайнее средство. Оно от безысходности, когда ты уже вообще больше ничего не можешь сделать в данной ситуации. Ты — оперативник и должен знать, что преступник нужен для работы, это не отстрел хищников в лесу. Тем более что стрелял ты в городе, где по улицам ходят десятки и сотни людей, и столько же в домах по соседству. И куда по неосторожности может улететь твоя пуля, неизвестно. Стрелять в городе — последнее дело.
Из-за поворота вылетел мотоциклист в милицейской форме, а за ним следом легковая машина. Ну вот и помощь подоспела… Буторин снова полез в карман за удостоверением, но, увидев Кондратьева, доставать его не стал. Майор подошел к телу, не слушая, что говорит парень в кожанке, потом повернулся к Буторину:
— Ваш клиент, Виктор Алексеевич?
— Увы, наш, — кивнул Виктор. — Вы парня своего очень не ругайте. Этот тип ранил на Арбате девушку — постового милиционера. Она его почему-то остановила, наверное, хотела документы проверить. А он начал стрелять. Ну, этот орел и увязался за ним.
— Подождете? — спросил Кондратьев. — Придется протокол составлять, понятые… сами понимаете. Потом на вскрытие…
— Подожду. — Буторин подошел к Кондратьеву вплотную и тихо добавил: — Там у него, Степан Федорович, за пазухой небольшой пакет. Так вы его не вскрывайте здесь, а просто в опись добавьте как пакет. Потом в отделении вместе вскроем. Я сам не знаю, что там, но в нашем деле — это факт ключевой.
На Петровку Шелестов и Коган приехали через полчаса. Буторин уже сидел в кабинете Кондратьева и задумчиво курил, пуская дым в потолок. Обстановка была более чем тягостная. Когда по телефону Виктор коротко изложил ситуацию, Шелестов понял, что операция под угрозой срыва. Платов и Берия за это по голове не погладят. Сколько ни оправдывайся, а выглядит все как-то по-детски. Все вокруг виноваты, только ты ни в чем не виноват. Сплошь обстоятельства!
Он пожал Кондратьеву руку, снова посмотрел на Буторина, который был погружен в свои мысли, и присел на стул. Майор протянул ему протокол осмотра места происшествия и список изъятых у убитого вещей.
— Не смотри, — подал голос Буторин, — в карманах ничего примечательного нет. А пакет этот с деньгами. Ситуация глупейшая. Водитель санитарной машины передал ему этот пакет, а в нем только деньги. Зачем, для чего, откуда?
— Девочке той, постовой, операцию сделали, — сказал Кондратьев. — Должно обойтись, выживет, я надеюсь.
— Да, наворотили делов, специалисты! — вздохнул Шелестов, бросая на стол пакет с деньгами. — Как теперь все это разгребать?
